Руина

При въезде в деревню им повстречалось двое каких-то крестьян; наружность их была столь заурядна, что никто из всадников не обратил на них никакого внимания. Но незнакомцы, по–видимому, отнеслись не так равнодушно к проскакавшим мимо них всадникам.

— Ты видел, кто это проехал? — обратился один из них шепотом к другому.

— Видел: полковник Гострый с дочкою. А что?

— Как что? Забыл разве, что наказывали нам?..

— Не забыл, да только не ладно как-то: полковник нам всегда добра хотел… Грех!..

— Грех?! За ведьму грех?! Эй, смотри, как бы тебя за такое слово не заставили на том свете языком горячую сковороду лизать! Идем, идем скорее! Поймать ведьму — великое дело, — и себе отпущенье грехов заслужишь, и на весь дом свой благословенье призовешь.

Собеседники быстро зашагали в противоположную сторону…

Услышав конский топот, старичок священник поспешно вышел на крыльцо встречать гостей, но при виде Гострого он в смущении попятился назад.

— Что, панотче, вижу, испугались? Думали, какие враги скачут во двор? — произнес приветливо Гострый, соскакивая с коня и подходя к священнику.

— Не ждал, не ждал… ох, Господи, что-то будет? — пробормотал смущенно священник, испуганно озираясь по сторонам. — Времена… времена…

— Да, уж времена! — произнес и Гострый со вздохом, не понимая причины смущения священника. — Однако, отче, приютите ли вы нас на ночлег? Едем к полковнику Кривуле, как бы только дочку в хате пристроить, а сами мы и на дворе ляжем.

— Что ж, пожалуйте… Я рад, чем могу… только… Ох, Господи! Не встречали ль вы кого?

— Нет, никого.

Священник пробормотал еще несколько невнятных слов и попросил наконец гостей следовать за собою. Он предложил было им ужин, но утомленные путники отказались от всякой пиши.

— Батьку, — обратился Андрей тихо к Гострому, улучив минуту, когда они остались одни. — Что-то недоброе слышится мне… Отчего это батюшка так всполошился при нашем приезде? Надо не спать.

— Так, сыну… Я и сам замечаю что-то не то… Подождем только до света.

— Ну, так ты, батьку, оставайся здесь, а я с казаками лягу на дворе.

Марианна не слыхала этого разговора. Утомленная переездом и тягостным волнением, она упала на приготовленную ей постель и тотчас же забыласьтсрепким сном. Долго ли или мало она спала, Марианна не могла бы сказать; проснулась она оттого, что Андрей сильно встряхнул ее за плечо.

Марианна быстро вскочила и села на постели.

В комнате едва серело.