Но, услышав такое, Вероника Аркадьевна велела мне немедленно уходить, присовокупив, что свяжется со мной после.
Я не спорила, ярость ушла, пока мы дрались с Элькой, я даже чувствовала себя лучше и до сих пор считаю, что правильно поступила, отлупив эту заразу. Мало ей еще досталось!
Через некоторое время со мной связался Валентин Юрьевич, как он сказал, по наследственным делам. Он сказал, что по завещанию отца мне полагаются какие-то деньги и половина квартиры.
Веронику Аркадьевну я видела всего два раза: один раз у нотариуса, второй – когда продавали квартиру.
Она очень похудела, была вся в черном и здорово напоминала теперь старую ворону. Я старалась с ней не общаться, она сама подошла ко мне и сухо сообщила, что огромную библиотеку, принадлежавшую моему деду, она потихоньку пристраивает в разные места, так что книги не пропадут.
Я только пожала плечами, мне было все равно."
"Когда на мой счет пришли деньги, я недолго думала и купила квартиру, хватило на однушку и кое-какой ремонт.
Я торопилась, потому что мы с Васей тихо разбежались, так что жить было негде.
Потихоньку все наладилось, я прикупила кое-какую мебель, а потом решила поменять работу. Ближе к дому, и оклад побольше. Жизнь не то чтобы заиграла передо мной яркими красками, но впереди маячило кое-что хорошее: у меня есть своя квартира и приличная работа, я – взрослая самостоятельная женщина, не обремененная долгами, теперь можно позволить себе некоторые развлечения и не спеша выбирать кого-то в спутники.
Через некоторое время выяснилось, что я ошибалась, что судьба только поманила меня спокойной жизнью, а на самом деле приготовила мне грандиозную подлянку. Но об этом после, сейчас нужно собираться и ехать на поиски Максима.
Я взглянула на компьютер, поняла, что сегодня тоже к нему не подойду, и подавила в себе ростки просыпавшейся совести. Но ведь Октавиан непременно потребует работу, в прошлый раз он не заметил или сделал вид, что прощает, но…
Да наплевать на него! Я сама удивилась своей решимости.
Мне нужно выяснить, что там с Максимом.
Дверной колокольчик негромко звякнул.
Господин Конрад оторвался от латинской книги, которую читал, и взглянул на дверь своей лавки.
Он держал эту букинистическую и антикварную лавку уже четвертый десяток лет – с тех пор, как унаследовал ее от своего доброй памяти отца.
Дела его шли ни шатко ни валко, но все же он как-то сводил концы с концами.
