Дальше слева три двухэтажных дома для свиты, где нам с Хасколдом и выделили на верхнем этаже келью, иначе не назовешь это узкое темное (окошко из трех кругов по вертикали в свинцовой раме было в коридоре далеко от нас) помещение с единственной деревянной кроватью с тюфяком, в котором вшей было больше, чем соломин.
Справа от ворот располагалась та самая капелла, в честь которой получил название город. Для этого времени понятное решение, потому что город так себе, не лучше соседних, а вот культовое сооружение впечатляло.
Архитектором был или выходец из Римской империи (византиец), или учившийся там, причем и тот и другой должны были изрядно покочевать по свету. Капелла была в восточно-римском стиле – восьмигранной внутри и шестнадцатигранной снаружи высотой метров тридцать плюс пятнадцатиметровый купол в виде шатра. С севера и юга двухэтажные простенькие пристройки. Полуциркульные арки типично западно-римские, но сложены из чередующихся светлых и темных камней, как принято у арабов.
Внутри украшен мозаиками на золотом фоне и расписан фресками не самыми бездарными восточно-римскими художниками. Золота, серебра и драгоценным камней в окладах и церковных сосудах было столько, что Хасколд Леворульный почесал репу и призадумался. Наверное, прикидывал, сколько потребуется драккаров, чтобы вывезти эти сокровища. В центре внутреннего помещения находилась мраморная плита с надписью «Карл Великий». Под ней находился саркофаг с телом императора.
С востока к капелле привыкал типичный западно-римский атриум с колоннами, вывезенными из Рима и Равенны по приказу Карла Великого.
Складывалось впечатление, что и все строение было доставлено оттуда в разобранном виде и здесь собрано заново.
Западнее капеллы располагалась королевская купальня. Нам разрешили помыться там с дороги. В центре находился квадратный бассейн метров двадцать на двадцать, который ограждало одноэтажное строение с массажными, комнатами для отдыха, трапез, игр, подсобными помещениями… День уже заканчивался, поэтому в купальне были только рабы, обслуживающие ее.
Один, преклонных лет и, судя по акценту, сакс, принял у нас одежду, спросив, не надо ли постирать?
- А успеет высохнуть, пока мы будет плескаться? – задал я встречный вопрос на его родном языке.
- Конечно, господин! Здесь есть специальная сушильня! – ответил старик радостно, будто увидел родственника, пропавшего без вести много лет назад.
