В животе что-то горячее собралось в комок и стало стучать.
— Спокойно! — приказал он себе и сосредоточил внимание на цифрах.
Так, когда ребенок родился, Пашкин был на зоне. Отнимаем от даты рождения девять месяцев… Получается… Получается, ребенок был зачат до суда… А если?.. Пашкин новыми глазами посмотрел на мальчика. Испуганный взгляд ребенка пробуравил его до печенки. Конечно! Он вполне мог быть его, Виктора, сыном! Просто Катьке Америка голову вскружила, и она не захотела брать Виктора с собой. Обиду накопила за его измены.
Так ведь разве он знал? Если бы он знал, что тут такое дело!
Пашкин заметался по комнатам, не выпуская из рук бумажку.
— Ты куда? А обедать? — Ирина Львовна забеспокоилась. Почему она вовремя не убрала эти бумаги? Как глупо. Из-за такой ерунды потерять такого мужчину, как Виктор. Неужели она останется опять одна?! Как же так? Из-за чего? — Витя, я пошутила. Извини. Ну, пошутила я, забудь. Ну, глупо же, в самом деле…
Она ходила за ним, а он подбирал раскиданные по спальне вещи.
Одевался.
— Ну, давай поговорим. Ну, послушай…
Виктор не смотрел на нее. Он уже застегнул джинсы, влезал в теплый свитер.
— Скажи мне, чего ты хочешь, и я все сделаю… — Ирина Львовна еле сдерживала слезы.
Он бегло посмотрел на нее и не ответил. Он сам не знал, чего хочет.
Настала очередь Ани сопровождать Филиппа в его прогулках по городу. Виталька сидел дома. У него все еще болела нога, и ходить по скользким тротуарам он не мог.
Аня с Филиппом возвращались с рынка, нагруженные продуктами.
Филипп нес тяжелую хозяйственную сумку с мясом, колбасой, маслом и молоком, а Аня семенила за ним, таща пакет с фруктами. Она увидела отца издалека — он шел им навстречу со стороны универмага. Его мохнатая лисья шапка ярким рыжим пятном выделялась на фоне белого снега. Но даже если бы все мужчины на улице шли в рыжих шапках, Аня все равно узнала бы отца сразу. Он и прежде двигался вот так — вобрав голову в плечи, согнувшись, стараясь быть меньше ростом. Аня увидела, что он не один.
У него на руках сидел ребенок — совсем маленький, в черной цигейковой шапке, вцепившись ручками в варежках в воротник отца.
Согнутая фигура отца, его вороватый взгляд по сторонам создавали впечатление, что он этого ребенка украл. Но Аня знала, слышала, что у отца есть новый ребенок. Ребенка зовут Коля, и ему два года. Сейчас, на руках у отца, безучастно взирая вокруг, ребенок напомнил Ане маленькую обезьянку, которую она видела однажды в зоопарке.
