— Как дела дома, Ань? — повторил свой вопрос Кириллов, переминаясь с ноги на ногу.
Видимо, он замерз и ему хотелось уйти. А нужно было стоять и разговаривать с ней.
— Все хорошо. Только Виталька в больнице лежал. Он под машину попал.
Она с удовлетворением отметила, как побледнел отец, взяла пакет одной рукой, а другой — ладонь Филиппа. И пошла.
Отец что-то кричал ей вслед. Ребенок заплакал. Аня не обернулась. Она давилась слезами и шагала, шагала… Когда свернули за угол, она осторожно отпустила руку Филиппа и вытерла слезы варежкой.
Филипп сказал ей что-то свое, американское, и свободной рукой притянул ее к себе. Так они и шли остаток пути — Аня у американца под мышкой. Он ничего не спрашивал, потому что все понял.
Они вошли в подъезд и молча поднялись по лестнице. У почтовых ящиков Аня остановилась. Нужно вытащить газету. Она открыла ящик с номером своей квартиры, и, кроме газеты, к ней в руки вывалился сверток. Небольшой сверток, величиной с видеокассету, запакованный в серую бумагу.
Аня повертела его в руках. Филипп взял у нее сверток и начал осторожно разворачивать. Он еще не развернул полностью, а уже понял, что там. В бумаге, в целлофановом пакете, лежали его документы. Пару минут они молча рассматривали бумаги, потом уставились друг на друга, думая каждый о своем.
Затем Филипп сунул документы во внутренний карман куртки.
Уже когда подошли к двери и Аня хотела позвонить, Филипп остановил ее и замялся, видимо, подбирая русские слова.
«Теперь он в любой момент может улететь, — подумала она, почти с неприязнью глядя на смятенного американца.
— Жил у нас только потому, что ждал документы. А теперь…»
Ей хотелось выплеснуть на кого-то свою обиду. Отец их бросил. А Филипп возился с ними только потому, что ему некуда было деться.
— Аня… — Филипп хотел поймать ее взгляд в полумраке лестничной площадки. — Не будем говорить Даше про это?
И он ткнул себя пальцем в карман куртки, туда, где лежал его паспорт. Аня только на мгновение удивилась, но тут же кивнула.
Они снова поняли друг друга без слов.
Глава 17
В девятом часу морозным снежным утром к воротам детского лечебного центра подъехала темно-синяя «тойота», из которой вышли трое представительных мужчин.
Ирина Львовна увидела это из окна своего кабинета, сразу же выдвинула ящик письменного стола и достала косметичку. Поправила помаду на губах. По селектору заказала кофе и послала одну из молодых воспитательниц встречать гостей.
