Оценивающе посмотрела на себя в зеркало — прическа строгая, волосок к волоску, косметика в меру — образ представительной дамы она лепила из себя не один год. Тут к ней не подкопаешься.
Наметанным глазом определила заведующая разряд своих гостей. К такого рода посетителям здесь привыкли. Она сняла белый халат и убрала его в стенку. Поправила бант на своей бирюзовой блузке, расправила складки на юбке. По коридору уже слышались их торопливые шаги и щебетание Алены, молодой методистки, которая была в центре правой рукой Ирины Львовны.
Ирина Львовна соорудила улыбку на лице и распахнула двери.
— Здравствуйте, господа, — проворковала она, широким жестом приглашая гостей в кабинет. — Чем могу служить?
В первую же минуту визита она составила мнение об этой троице.
В цели же их посещения она не сомневалась.
Лысый и усатый, похожий на Розенбаума, в длинном драповом пальто и дорогом костюме, это наш, мистер Денежный Мешок. То бишь предприниматель. Тот, который кудрявый, высокий до сутулости, с рекламной улыбкой на открытом лице — иностранец.
Лицо с «акцентом». Он еще слова не произнес — она уже поняла. Опыт. А третий — птица помельче. Что-то вроде адвоката или личного секретаря. Очки в приличной, но не самой дорогой оправе, кожаная куртка, ботинки хоть и хорошие, натуральные, но выглядят так, будто в них больше бегают, чем ездят. Шестерка, в общем.
Все это Ирина Львовна отметила походя, ни на чем не останавливаясь взглядом. Она устроилась в кресле за своим столом, спокойно ожидая, когда гости снимут верхнюю одежду и усядутся.
— Вот моя визитная карточка, Ирина Львовна. Если вы помните, я звонил вам в понедельник. — Усатый протянул ей глянцевый кусочек картона.
«Шатров Марат Борисович. ООО „Интервал“. Генеральный директор», — быстро прочитала заведующая и положила бумажку на стол.
— Ну как же, помню. Устраивайтесь, господа, поудобнее. Сейчас мы подробно обсудим вашу проблему, и я постараюсь сделать для вас все, что в моих силах. Итак, я вся внимание.
"
"Ирина Львовна всегда внутренне расцветала в присутствии мужчин. Она прямо-таки чувствовала, как розовеют ее щеки, как блеск изнутри порциями вливается в глаза. Больше всего ее радовал собственный тембр голоса — он приобретал мягкую интимную окраску и располагал к ней собеседников.
Всю жизнь проработавшая в бабском коллективе, она ценила эти минуты, и для визитов состоятельных мужчин в ее кабинете имелось все — от дорогих пепельниц до виски.
