А тут вишь — сразу остроухого в погонах прислали!
Да уж, вспомнилось. Не человек — государственная машина.
— Про «где был» уж спрашивать не буду. Сам не захочешь, да и мне на старости ни к чему.
Он прав. Ни к чему.
Уныло смотрел в окно, слушал, как передо мной, словно мальчишка, оправдывается пожилой человек. Чувствовал себя не в своей тарелке.
— Со мной там девушка в камере была.
— Девушка? — нахмурился, не понимая, о чем я. Вспомнив, чуть не отпустил руль. Хлопнул себя по лбу. — А, эта-то? Зеленая, что ли?
— Она самая.
Расстроенно выдохнул, отвел взгляд. Как будто знал следующий вопрос.
— Забрали ее, как и тебя. На сборочный пункт. Говорят, тоже какому-то благородному насажать успела. А уж дальше мне бумаг не носят, не докладывают. А зачем спрашиваешь, понравилась?
Отрицательно покачал головой. Пожал плечами, простому любопытству не нужны оправдания. Хотелось верить, что на нее был спрос, не расстреляли. Интересно, кому из нас повезло больше: ей или мне? Ухмыльнулся, спросил у себя же: откуда столь извращенное представление об удаче?
Москва от привычной отличалась застройкой.
Почему-то вспомнил про сказку, рассказанную командующей.
— СанСаныч, а где площадь Восьми, знаешь?
— А ты стервец, Максим! Шутить изволишь? Не я ль тебя еще года три-четыре назад ловил за то, что ты на спор мраморные прелести там мацал?
Напряг чужую память, та была пуста — ничего от нее не осталось. Саныч вдруг унял собственную шутку, вновь прочистил горло. Извинился.
— Прости старого дурака, Максим.
Там, откуда едешь, наверное, все что угодно позабудешь, не то что про площадь. Съездить туда хочешь? Тебя надолго отпустили-то?
— На неделю, — ответил лишь на последний вопрос. — Вручат награду, немного отдохну — снова назад.
Старик выдохнул не без сожаления.
Увы, даже героев не отпускают навсегда. Их в особенности, а то ж кто воевать-то будет…
— Ты за Инку-то не переживай, все с ней здесь хорошо, захандрила, правда. Ну, ключи-то у меня есть, приходил к ней, когда придется.
С женой говорил: хотели ее к себе забрать. Ты не подумай, не чтоб она у нас убиралась-готовила, но ведь одной ей там страшно! Девчонка-то из твоей квартиры, считай, всю жизнь носа не казала, мира совсем не знает. От реальности оторвана, как школьник!
— А чего захандрила?
— А сам-то как думаешь? Ты ж ей хозяин, после того как матери с отцом не стало твоих. Вы ж ее еще кутенком забрали в прислугу. Помнишь, какая она стеснительная была?
Не помнил.
