— Нет, так поступить с нею он не может! Не может он допустить, чтобы, покинутая им, она осталась бы тут и рыдала еще сильнее, чем тогда, когда они впервые увидели друг друга! Будь все проклято, но не может он поступить иначе! Что же, придется, видно, возвращаться к своей холодной супруге или к пустым бабенкам, вроде Арабеллы?! В таком случае лучше уж покинуть Дуглесс, не дотрагиваясь до нее!
— Ну, да, — ухмыляясь, вдруг заявил он, — да, взять вас с собой, чтобы вы мне там готовили!
— Готовила?! — как-то глупо переспросила Дуглесс.
— Да с чего бы это?! Готовить для вас, для совершенно несносного, не .тающего цены страданию, пустого…
— И заносчивого петуха, наверное? — подсказал он.
— Именно! Прекрасное определение! Вы и есть заносчивый петух! И если вам взбрело в голову, будто я отправилась бы с вами, назад, в эпоху, когда еще не было ни водопровода, ни врачей, а зубодеры вырывали зубы вместе с челюстью, а я Сил при этом стала всего-навсего готовить вам, то…
Тут он наклонился к ней и, зарываясь лицом ей в волосы и облизывая мочку ее ушка, прошептал:
— И я позволил бы вам навещать меня в постели! Оттолкнув его, Дуглесс возмущенно принялась объяснять ему, сколь велико его тщеславие, но лексикон ее внезапно переменился.
Ладно, она тоже способна выдать ему!
— Ну, хорошо, я это сделаю! Да, я отправлюсь с вами и стану для вас готовить, а воскресные дни мы будем проводить имеете, валяясь в постели! А еще лучше — на столах! Какой-нибудь стол, надеюсь, там найдется?!
При этих словах от лица Николаса, казалось, отхлынула вся кровь, и, резко отвернувшись от нее, он принялся запихивать в корзинку остатки их пиршества.
Ему даже в мыслях было страшно представить ее в их времени! Да если бы она стала его любовницей, Летиция, наверное, изрубила бы ее в мелкие кусочки!
— Ну, Николас! — воскликнула Дуглесс.
— Ну я же просто дразнила вас! — Он все так же не глядел на нее. — Хорошо, если вас это осчастливит, я приму от вас кольцо!
Он перестал запихивать вещи в корзинку и, глядя ей в глаза, сказал:
— Вы попросту не ведаете, что говорите! Не следует желать того, чего быть не должно! Когда перед появлением здесь я в последний раз находился дома, мне грозила казнь от меча палача.
