И Дуглесс, отвечая на его страстный порыв, прильнула к нему, и губы его сомкнулись с ее губами, а язык продвигался у нее во рту такими же толчками, как сама его плоть в ней!
И когда наступил высший момент напряжения, Дуглесс чуть не закричала от наслаждения, но Николас закрыл ей рот поцелуем.
Она прижалась к нему, вся трепеща, и тело ее обмякло. Она была уверена, что, не поддержи ее в то же мгновение Николас, ее смыло бы вместе с водой в водосток!
Целуя ее в шею, он с нежностью проговорил:
— Теперь я буду мыть тебя! — и поставил ее на ноги, но тут же подхватил, потому что она чуть не упала.
Он сумел укротить свою страсть, как если бы внутри его тела существовал некий электровыключатель, и, развернув Дуглесс лицом к душу, принялся взбивать пену на ее волосах, смочив их шампунем. Его большие сильные руки и все его большое тело заставляли ее ощущать себя маленькой и хрупкой, но вместе с тем и защищенной! Расправившись с волосами, он намылил ладони и покрыл пеной все ее тело.
Дуглесс прислонилась спиною к стене, а руки Николаса скользили по ее телу, — вверх, вниз, вокруг, туда, сюда! Боясь совершенно потерять голову, она тоже схватила в руки мыло и принялась гладить его тело мыльными ладонями.
У него было самое прекрасное тело, которое она когда-либо видела у живых существ! Он был высок ростом, широк в плечах, тонок в талии, а бедра его были тяжелыми! Господи Боже Ты мой, даже ноги у него прекрасны! — восторгалась она.
Выключив воду, она стала намыливать его. И смотреть на него! И трогать его! На левой ягодице у него была родинка, напоминающая формой цифру ""8"", а на правой икре — шрам.
— Это я с лошади свалился, — пробормотал он, не открывая глаз. На левом предплечье тоже оказался шрам, длинный такой. — Это от удара шпагой во время урока фехтования в тот самый день… — начал он и не договорил, но Дуглесс и так, как если б он закончил фразу, вполне поняла его: в тот самый день, когда утонул Кит. И еще был шрам, странной овальной формы у него на плече. И, все так же улыбаясь и не открывая глаз, Николас сказал:
— А это — последствия драки с Китом, и я в тот раз одержал верх!
Приступая к мытью его головы, она заметила:
— Я так рада, что ни одна из женщин не оставила никаких отметин на твоем теле!
— Лишь ты, Монтгомери, отметила меня! — прошептал он в ответ.
Дуглесс очень хотелось расспросить его о жене. И о том, любит ли он ее, Дуглесс, столь же страстно, как свою красавицу жену. Но она все же не спросила, опасаясь услышать соответствующий ответ.
