Но когда она наконец-то подействовала, все произошло стремительно: пазухи носа у леди Маргарет очистились, и у нее пропало то жуткое ощущение удушья, которое бывает при простуде.
Выпрямившись, леди Маргарет уселась в постели и с нескрываемым удивлением произнесла:
— Я поправилась!
— Еще не вполне! — отозвалась Дуглесс. — Таблетки просто избавляют от симптомов. Вам нужно еще оставаться в посте-ми и побольше пить — апельсиновый сок… или что там еще у вас есть.
Женщина, находившаяся за спиной у Дуглесс, вышла из тени, поспешно приблизилась к леди Маргарет и, склонясь над нею, принялась поправлять покрывала.
— Повторяю вам, что я — в порядке! — вновь сказала леди Маргарет. — А вы, — воскликнула она, обращаясь к лекарю, — подите вон! — Тот, пятясь, выскочил из комнаты. — Ты же, Николас, — продолжала она сыпать распоряжениями, — забери ее, накорми, обсуши, дай ей одежду и завтра поутру приведи ко мне! И пораньше!
— Что, я? Я?! — недовольно переспросил Николас. — Я должен?!
— Ты ее отыскал, ты и несешь за нее ответственность! А теперь — ступайте оба! — скомандовала дама.
Николас глянул на Дуглесс и закусил верхнюю губу.
— Идем! — сказал он ей, и в голосе его отчетливо слышались гнев и отвращение.
Она пошла за ним, но в холле остановилась и сказала:
— Николас, нам нужно поговорить! Обернувшись к ней все с тем же выражением неудовольствия на лице, он ответил:
— Нет, сударыня, с вами нам говорить не о чем! — И, выгнув бровь дугой, добавил:
— К вашему сведению, я — сэр Николас, рыцарь ее величества королевы! — И, резко отвернувшись от нее, он зашагал прочь.
— Сэр Николас? — переспросила она, поспешая за ним, — Но разве не «лорд Николас»?!
— Я — всего только рыцарь! — ответил он. — Это мой брат — лорд.
Замерев на месте, Дуглесс воскликнула:
— Брат? Ты хочешь сказать — Кит? Так Кит жив, да? Николас опять повернулся к ней, и лицо его исказила гримаса гнева:
— Вот что, — вскричал он, — я не знаю ни кто ты такая, ни как тебе удалось что-то пронюхать о моей семье, но я тебя, ведьму, предупреждаю: стоит тебе навредить здесь хоть кому-нибудь, пусть хоть один-единственный волосок у матери на голове изменит из-за тебя цвет, и тебе жизнью придется заплатить мне за это! И не воображай, что ты сможешь опробовать свои ведьмины штуки на моем брате!
Опять повернувшись к ней спиной, он пошел дальше.
Дуглесс же, не сказав в ответ ни слова, побрела за ним. Замечательно, просто замечательно, — сердито думала она.
