Достав из сумки маленькую упаковку мыла — она, выезжая из гостиниц, всегда норовила прихватить с собой эти приятно пахнущие кусочки, — Дуглесс принялась намыливаться.
Теперь уже Гонория не стала таить любопытства и с удивлением глазела на то, как моется Дуглесс.
— Вы не могли бы рассказать мне немного о здешних местах? — попросила ее Дуглесс. — Ну, кто тут живет? И еще расскажите мне про Кита и про Николаса, и про то, обручен ли уже Николас с Летицией, и есть ли в доме слуга по имени Джон Уилфред, и все, что знаете об Арабелле Сидни!
Усевшись в кресло, Гонория попыталась ответить на вопросы Дуглесс, а сама в изумлении следила за тем, как Дуглесс расходует это свое удивительное мыло и как взбивает в пену шампунь на волосах.
Насколько сумела понять Дуглесс, внимая рассказу Гонории, в своем путешествии во времени она попала в те ранние годы зрелости Николаса, когда только-только состоялось его обручение. Николас еще не успел натворить глупостей с Арабеллой на столе, а что до Джона Уилфреда, то, по-видимому, это была личность столь ничтожная, что Гонория и понятия не имела, кто это такой.
Отвечая Дуглесс на любые вопросы, которые та задавала ей, Гонория, однако, избегала высказывать о чем-либо собственное мнение и не желала сплетничать.
После того, как Дуглесс вымыла тело и голову, Гонория подала ей грубое и жесткое льняное полотенце. Дуглесс вытерлась им, обсушила волосы, и Гонория помогла ей одеться.
Первым делом полагалось надеть некое длинное, напоминающее ночную рубашку, одеяние, очень простенькое, но из тонкого полотна.
— А как насчет трусов? — спросила Дуглесс. Гонория смотрела на нее с недоумением.
— Ну, штаны. Понимаете? — И Дуглесс подхватила с крышки сундука, куда их положила Гонория, свои розовые трусики с кружавчиками. Однако Гонория продолжала смотреть пустыми глазами.
— Вниз ничего не надевают, — наконец произнесла она.
— Бог ты мой! — воскликнула Дуглесс, широко раскрыв от удивления глаза: ну кто бы мог подумать, что трусы — изобретение совсем недавнее?!
— Что ж, будучи в Риме… — пробормотала она и отложила свои трусики в сторону.
К следующей части туалета — поданному Гонорией корсету — Дуглесс оказалась неготовой: весь ее опыт в отношении корсетов был почерпнут из фильма «Унесенные ветром», в котором Мэмми затягивала шнуровку корсета на Скарлетт, но корсет тот был…
— Стальной, что ли? — прошептала Дуглесс, разглядывая то, что вручила ей Гонория.
