Здесь Дуглесс помогли взобраться на лошадь — седло было дамским, и ей стоило немалых усилий сидя боком удержаться на нем, — а затем леди Маргарет, пятеро ее спутниц и четверка мужчин, вооруженных шпагами и кинжалами, на бешеной скорости помчались на прогулку. Дуглесс в душе призналась себе, что ее кузены из Колорадо не стали бы ею гордиться, потому что во время езды она обеими руками хваталась за что угодно, только бы не свалиться с седла!
— А что, в Ланконии нет лошадей? — спросил ее один из всадников.
.
— Лошади-то есть, — ответила она, — только дамскими седлами не пользуются!
Примерно через час она уже стала меньше бояться и могла даже озираться по сторонам. Попасть из прекрасного поместья Стэффордов в сельскую глушь Англии было все равно, что после волшебного замка очутиться в трущобах или переехать из Беверли-Хиллз с их Голливудом куда-нибудь, скажем, в Калькутту!
Борьба за чистоту явно не являлась важной составляющей жизни деревенских жителей. И животные и люди проживали в одних помещениях, и уровень санитарии у них был, в общем, одним и тем же.
Помои и содержимое ночных горшков выплескивались прямо у дверей их темных маленьких хижин. Многие годы жизни в грязи и поту делали людей неимоверно грязными, а их одежда была грубой и жесткой из-за того, что не менялась и засаливалась от постоянной носки.
А уж всяческие болезни! Дуглесс с ужасом смотрела на местных крестьян, мимо которых они проезжали: у многих были следы оспы, шеи вздуты из-за болезни щитовидки, на головах — стригущий лишай, на лицах — гноящиеся болячки.
Множество раз на пути Дуглесс видела изувеченных и изуродованных. И, похоже, у всех, кому было более десяти лет, сгнили все зубы, а уцелевшие были, как правило, темными."
"Глядя на все это, Дуглесс боялась, как бы съеденный ею гигантский ленч не вышел обратно. Но что было гораздо хуже, это сознание того, что в двадцатом столетии почти все болезни подобного рода поддавались лечению. Проезжая мимо крестьян и крепко держась за луку седла, Дуглесс видела, что лишь очень немногим более тридцати.
И только сейчас до нее дошло, что, родись она в шестнадцатом веке, не прожила бы более десятка лет, потому что именно в этом возрасте у нее был гнойный аппендицит, и потребовалось срочное хирургическое вмешательство. А может, она даже и вовсе не появилась бы на свет Божий, поскольку при родах шла ягодицами, и у ее матери началось кровотечение.
