— Он меня совсем не замечает! — шепотом ответила девица, и голос ее задрожал от слез. Вдруг она упрямо вскинула голову и с ненавистью посмотрела на Дуглесс — в этот момент она выглядела точь-в-точь как Глория!
— Он глядит на вас! — сказала она.
— На меня?! — удивилась Дуглесс. — Но Кит мной вовсе не интересуется!
— Тут все мужчины влюблены в вас! И леди Холлет говорит, что вы чуть ли не… чуть ли не…
— Ой, не надо мне сообщать, кто я такая! — скривив губы, воскликнула Дуглесс. — Меня ведь уже по-всякому называли! Послушайте-ка… А как вас зовут?
— Мое имя — леди Аллегра Люсинда Николетта де Куре, — гордо ответила девица.
— А как вас называют близкие? — спросила Дуглесс. Девица несколько замешкалась, но затем улыбнулась и сказала:
— Моя первая няня звала меня Люси.
— Значит, Люси! — с улыбкой проговорила Дуглесс и, поглядев на небо, сказала:
— Мне кажется, нам лучше вернуться в дом. А то нас начнут искать… нас обеих.
Люси в испуге поглядела на нее, потом, подобрав свои тяжелые дорогие юбки, пустилась бежать к дому: ее явно страшила мысль о том, что ее отсутствие может быть обнаружено.
— Завтра утром! — крикнула ей в спину Дуглесс. — В это же время! — добавила она, но не была уверена, услышала ее Люси или нет.
Дуглесс тоже направилась к дому, не обращая никакого внимания на слуг, глядевших на ее мокрые волосы и халат. Открывая дверь в спальню Гонории, она тяжко вздохнула: ну вот, сейчас вновь начнется этот долгий, неприятный процесс одевания, а ей теперь более всего хочется облачиться в свои, такие удобные, джинсы и спортивный свитер!
После завтрака она тихонько ускользнула от других женщин и направилась на поиски Николаса.
Дамы требовали от нее новых песен, а их запас, и без того скромный, Дуглесс уже исчерпала. Она намеревалась просто промурлыкать им соответствующие мелодии и убедить дам придумать на них свои собственные слова. Но сегодня она намерена поговорить с Николасом: ведь ничто связанное с его будущей казнью не изменится, если она не переговорит с ним!
Она нашла его в комнате, которая более всего походила на контору.
Он сидел за столом, заваленным бумагами, и, похоже, занимался суммированием каких-то цифр на бумаге.
При виде Дуглесс он недоуменно поднял бровь и вновь уткнулся в свои бумаги.
— Николас, не можешь же ты все время меня игнорировать! — воскликнула она. — Нам надо поговорить! Найди время и выслушай меня!
— Я занят, — отозвался он.
