Оставшись наедине с Николасом, она заставила его опустить руку с заскорузлой повязкой в продолговатую латунную кастрюлю, наполненную чистой водой. Николас был раздет до пояса, и, хотя Дуглесс старалась изо всех сил не отвлекаться от дела, она не могла не чувствовать на себе взгляда его горящих глаз.
— Расскажи мне, пожалуйста, кем мы были когда-то друг для друга! — попросил он.
Ставя чайник с водой в камин, Дуглесс ответила:
— Ты являлся ко мне в мою эпоху. — Он приготовился слушать, но она вдруг почувствовала, что ей почему-то не хочется говорить об этом.
Тот Николас, который обвинял ее в ведовстве, не имел власти над нею, но этот Николас, глядящий, на нее горящими глазами, смущал ее, заставляя даже Пальцы на ногах поджимать!"
"Приблизясь к нему, Дуглесс увидела, что кровавая корка немного размягчилась на повязке. Положив его руку поперек кастрюли, она достала маленькие ножницы для шитья и принялась разрезать отвердевшую повязку.
— Были ли мы любовниками тогда? — тихо спросил он.
У Дуглесс даже дыхание перехватило.
— Если ты не станешь сидеть спокойно, я ничего не сумею сделать! — воскликнула она.
— А я и не двигался, — ответил он, — это ты сама! — И, задержав на ней взгляд, спросил:
— И долго мы были вместе? А сильно любили друг друга?
— Ох, Николас! — воскликнула она и почувствовала, что глаза ее вновь наполняются слезами. — Все было вовсе не так! Ты явился ко мне с некоей целью! Тебя обвинили в измене, а в моем времени ты появился потому, что нашлись бумаги леди Маргарет.
И мы с тобой пытались выяснить, кто же предал тебя.
Она принялась тихонечко снимать засохшие на ране полоски материи.
— Ну и что же? Выяснили мы с тобой истину? — спросил он.
— Нет, — тихо ответила она, — не сумели! Уже позже, после того, как ты вернулся в прошлое, мне удалось установить истину, но это случилось, когда… — она поглядела ему в глаза, — …когда тебя уже казнили!
Выражение лица у Николаса постепенно менялось, исчезла маска сексуальной озабоченности.
Да, отныне он уже не может не считаться с этой женщиной! Она знала и о слугах в кладовке, прятавшихся там, пока они с Арабеллой развлекались на столе! Знала все про Кита! И даже сейчас, едва подумав о том, сколь близок он был к тому, чтобы потерять Кита навеки, Николас почувствовал, как сердце молотом заколотилось в груди: ведь не окажись эта женщина там, Кит наверняка был бы мертв! И все из-за него, Николаса.
