С мейсе Райкконен что-то не так

– О боже, вы только посмотрите на эту шляпку! – загорелись глаза Жоржины. – Это же последний писк столичной моды! А платье! Там сейчас носят плиссированные юбки и галстуки, это так смело! Моя тётя как раз на прошлой неделе вернулась из Этернаполиса и привезла мне свежие модные журналы…

– Но кто эта прекрасная дама? – зашептались сестрички Варинс. – Боги, до чего же она стильная и утончённая! И такая красавица!

Меня местные аристократические сплетни не занимали, я сидела спиной к вошедшим и надеялась, что супруга мэра с подругами не станет вмешиваться в наш междусобойчик.

– А вот и наши благородные мейсе! – воскликнула она. – Мими́, дорогая, так вот же она, ваша достойная молодая смена! И искать не придётся!

Я застыла, заслышав это имя. А холёная рука уже прошлась по моим волосам.

– Красавицы, – подтвердил нежный ангельский голос у меня за спиной. Принадлежать он мог только женщине выдающейся красоты, что подтверждали восхищённые лица сестёр Варинс. – Виолетта, дорогая, этот голубой совершенно тебе не идет.

С твоим цветом волос нужно носить исключительно зелёные оттенки, и то не всякие.

Как я и подозревала, обратка за вчерашнее прилетела на редкость поганая.

– Уна, – холодно ответила я, не оборачиваясь. – Вам, Мими, прекрасно известно, что я не люблю это имя. Так что вы забыли в нашей дыре, маменька?

– Моя Виолетта само очарование и непосредственность, не правда ли, мейсе? – хрустально рассмеялась Мими и укоризненно потрепала меня за ушко.

Остальные присутствующие, очарованные столичной небожительницей, издали вздох умиления.

Мими умела моментально располагать к себе незнакомых людей.

Если и есть такой человек, к которому мироздание благоволило бы во всём, так это она – Милена очередная-кто-то-там-сейчас, в девичестве Райкконен. На стороне Мими, как она сама просила её называть, было всё: красота, деньги, положение, власть, богатая личная жизнь, удача. Она всегда была любимицей судьбы. Это на её старшей дочери фортуна решила отдохнуть.

Те учителя, которых она пачками выписывала для меня из столицы в Деннети, пока не вскрылся мой главный порок – неспособность слышать музыку, в первую очередь нужны были ей самой.

Переехав в Этернаполис и поступив на службу во дворец, она продолжила своё образование. О, в вопросах самосовершенствования ей не было равных! Мими избавилась от северного акцента, подтянула речь, освоила аристократический этикет, выработала тонкий вкус, и в высшем свете её приняли, как родную.