С мейсе Райкконен что-то не так

И, глядя на эту ухоженную и изысканную красавицу с безупречными манерами, никто больше не осмелился бы назвать её дочерью торгаша.

Ещё бы, с такими-то деньгами. Уже в первый год пребывания во дворце она добилась того, чтобы Райкконен-старший, мой дед, получил эксклюзивное право на поставку леса для королевской флотилии. А после ещё выбила для него скромный титул.

Мими всегда просила называть её на «вы» – так, по её мнению, принято в истинно благородных семействах. И по имени – это уже из-за нежелания признавать возраст.

Кому понравится, если взрослая девица называет тебя матерью, когда все убеждены, что тебе тридцать с хвостиком?

Светская жизнь для Мими всегда стояла на первом месте, так что, даже приехав без предупреждения в Альмату, она не бросилась поиски блудной дочери, а прямиком отправилась в магистрат – осчастливить мэра своим приездом. Зачем утруждаться и самой искать особняк бывшего мужа (как его там? ах, точно, самый первый, Стефен-Дари, как же Мими могла забыть!), если есть люди, всегда готовые ей помочь?

Вот и супруга мэра сразу же вызвалась позаботиться о настоящей придворной даме (какая честь для нашего глухого городка!) и отвезти её к дочери.

Но не желает ли очаровательная Мими сперва выпить кофе? У нас, конечно, всё по-скромному, со столицей не сравнить, а гостья устала с дороги… Мими великодушно согласилась, а герцогиня Шальтеир, конечно же, обрадовалась возможности расспросить её о том, каково это – быть придворной дамой. Мими умела повести себя так, что любой почитал за счастье угодить ей.

Вселенское очарование Мими не действовало только на меня.

Так что к разочарованию супруги мэра и младшего поколения благородной знати Альматы я подхватила маменьку под руки и вытащила из ресторана.

– Дорогая Мими, мой экипаж в вашем полном распоряжении! – с отчаянием крикнула герцогиня Шальтеир. – Вы ведь не забудете о приёме этим вечером? Он будет в вашу честь!

Дожидавшуюся у ресторана коляску с гербом Альматы я проигнорировала. До моего особняка всего-то семь минут ходу.

– Виолетта, дорогая, ты живёшь в этой конуре? – ужаснулась Мими, когда я уже привычным движением пнула заржавевшие ворота. Вообще-то мой особняк, несмотря на запущенное состояние, был одним из самых больших в городе.

– Что вы, маменька, – успокоила её я. – Здесь я бываю редко. Обычно я снимаю клетушку в каком-нибудь доходном доме. Там, где обычно на этаже одна уборная для всех жильцов.

– Ах, дорогая, у тебя всегда был своеобразный юмор, – покачала головой Мими.