С мейсе Райкконен что-то не так

Герцогиня Шальтеир уловила настроение толпы и бросала с трибуны короткие восторженные фразы, которые тут же подхватывал народ. Затягивать она не стала, видя, что разгорячённой веселящейся толпе не до пространных речей, зато можно завладеть её вниманием, играя на любви соотечественников к городу. Почему-то такое пылкое обожание своих степей, скал или непроходимых болот обычно встречается именно в таких крохотных провинциальных городках, как этот.

На помост тем временем поднялись победительницы отбора – Агата, Глициния и Примула.

Предшествовала этому небольшая заминка, так как новые придворные дамы явились в неполном составе, но герцогиня Шальтеир, видимо, решила, что дальше тянуть нельзя. Девушек горожане встретили восторженным рёвом. Те уже успели переодеться в свои лучшие платья: после всенародного чествования их ждал закрытый приём для избранных. Мими хищно высматривала с возвышения мою рыжую макушку, а по толпе шныряли незнакомые люди в военных мундирах. «Перепёлка» находилась на другом конце площади, достаточно далеко от магистрата и помоста, чтобы среди такого количества людей можно было заметить беглую графиню Стефен-Дари, пусть бы даже моя голова полыхала огнём.

– А сейчас наши победительницы скажут несколько слов… Прошу поддержать их аплодисментами! Итак, приветствуйте! Пусть это самая юная придворная дама от Альматы, но возраст ничто, когда в твоих жилах течёт истинная кровь степей Аль-Маттани! Красная, как наша выжженная почва, и такая же горячая, как солнце над нею! И она доказала, что достойна представлять наш город в столице, блестяще справившись с нелёгкими испытаниями! Встречайте: её светлость герцогиня Глициния Нортлан! Город гордится вами, дорогая!

Тоненькая белокурая Глициния в нежно-розовом пышном платье выпорхнула вперёд, с чувством прижала руку к груди и звонко выкрикнула:

– Альмата! Растунции! Не посрамим!

Народ взвыл от восторга.

– Да к чёрту, – вскочила я из-за стола. – Похоже, другого способа нет. Эричек, раздвинь народ как-нибудь, а то я до утра к трибуне прорываться буду…

Не знаю, что на меня навесил поганец, но сквозь толпу я прошла, как горячий нож сквозь масло.

– Виолетта! – тут же накинулась на меня маменька, едва я взбежала по деревянным ступеням на возвышающийся помост. – Боги, что за вид! Ты до сих пор не привела себя в порядок? Я с ног сбилась, разыскивая тебя! Какая безответственность!

– Эрика, дорогая! – облегчённо всхлипнула Софи Шальтеир.