Сабля, трубка, конь казацкий

Ой, мама…

– Оттиска нет только у тех, кто свое предначертание исполнил… У мертвых.

Гром таки грянул. И если я не хочу дождаться испепеляющей молнии, пора с этим цирком заканчивать.

– Чего-о?! – сперва наши голоса с Василием слились в один, но потом разделились на разные потоки.

– Я что, покойник по-твоему?! А в глаз не хочешь?!

– Цыть, малой! А ты… Старый пень, прекращай околесицу нести! Говори вразумительно! И не завирайся! Кто видывал упыря, что мог бы целую седмицу на груди священную реликвию носить?

Тот, будто защищаясь, поднял вверх руки.

– Я о упырях ничего и не сказывал… Сами придумали, а на меня накинулись! Ну вас… – протянул обиженно, словно дите малое. – Ни слова больше не скажу.

– Гляди на него, какой обидчивый!.. Ишь, надулся, как мышь на крупу. Меня в покойники записал и сам же обиделся. Я же не обижаюсь.

– Да, ты уж это… взялся за гуж…

У Василия был такой вид, словно он, будучи совершенно трезвым, затесался в компанию пьяниц, пребывающих на стадии «ты меня уважаешь?». И никак не может выбрать, что лучше: свалить по-тихому или быстро нагнать пропущенное.

– Господи, вразуми этих несчастных! – завопил Остап. – Ты им про грибы, а они про гробы! Разве я хоть одним словом обмолвился о мертвяках? Я только сказал, что Петр не из Яви!

Что ж вы такие нервные-то все?.. Впрочем, пока за саблю и осиновый кол не хватаетесь, терпимо.

– Нет, – мотнул головой байрачник. – Нечисть я бы распознал…

Василий с каждым произнесенным словом явно офигевал все больше. Многострадальный ус он уже не крутил и не дергал – жевать начал.

Теперь я понял, почему левый короче правого.

– Оттуда?.. – казак то ли с опаской, то ли с глубочайшим уважением поднял взгляд вверх.

– А вот этого я ни утверждать, ни отрицать не могу. Не сподобился ни разу. Не с чем сравнивать… – пожал плечами старик.

– Ну всё, достали… оба! – я топнул ногой и без всякого почтения к возрасту сунул Каленому под нос кулак. – Еще одно слово брякнешь – и понюхаешь, чем моя аура пахнет! Василий! Очнись! Положим, чуду степному я не удивляюсь.

Если разговаривать с людьми не чаще чем раз в полстолетия – еще и не такое померещится. Но ты же меня голым видел! И что – был там хвост или крылья? Нимба и рогов, кстати… – нагнул голову, – тоже нет! И чтоб уж совсем оставить дурной разговор – знайте, на лютне или арфе я играть не умею. А вот вилами – лучше не доводите до греха…

Тут запал и запас воздуха закончились. Так что я только махнул рукой. Мол, а ну вас в… Достали.