Кто-то видит не только серый грязный снег и показывающееся из него дерьмо, но, главным образом, замечает, как возрождается жизнь.
Обнадёживает.
— Со всеми преподами договорилась? — спросил вдруг Одинцов.
Я находилась в своих мыслях, поэтому несколько секунд просто задумчиво смотрела на его ладони, которыми он обхватил свою кружку.
— Сегодня только с двумя. Взяла у них задания. Вроде, несложно.
— А ко мне чего не подошла?
— Самый сложных преподов решила оставить напоследок, — усмехнулась я. Вскользь глянула на его профиль и поймала легкую улыбку в уголке губ.
— Всегда было любопытно, что думают обо мне студенты. Есть какие-нибудь инсайды?
— Про студентов не знаю, а вот студентки считают вас… — я нарочито поморщилась, готовясь произнести это слово, будто оно вызывало у меня отвращение. — …котиком.
Константин Михайлович посмотрел на меня, удивленно вскинув брови.
Я тут же отвернулась к городу и отпила немного кофе, чтобы спрятать улыбку.
— Я — котик?! — переспросил он, явно не веря моим словам. А затем вместе со мной отвернулся к городу.
— Надо что-то с этим делать. Я планировал получить репутацию самого лютого препода всего универа. Котик… — фыркнул он, повторив это слово.
— Не знаю, утешит вас это или нет, но в этот момент, когда девчонки назвали вас котиком, они оценивали не ваши профессиональные качества, а ваш торс и задницу.
— Что?! — не своим голосом, слегка переходящим в фальцет, переспросил Одинцов. Он даже кофе поперхнулся. — Задницу?!
— Ну, если честно, некоторые ваши брюки… они… Господи! — выдохнула я в ночь.
Было и смешно, и стыдно об этом говорить. — Некоторые ваши брюки очень сильно… — одной рукой я показала окружность в воздухе. — …обтягивают вашу… задницу.
— А?! — лицо Одинцова забавно скривилось. Чувствуя румянец на собственных щеках и, не веря, что действительно только что ему об этом сказала, я сложилась пополам, смеясь от его реакции. Похоже, он действительно даже близко не думал о том, что девчонки могут оценивать его в физическом плане.
— Извините, — я взяла себя в руки, но улыбаться не перестала.
— И ты тоже пялилась на мою задницу?
— Чаще всего я вижу только ваши глаза. Задницей вы ко мне не поворачиваетесь.
Хотела добавить «во всех смыслах», но промолчала, не желая портить то хорошее настроение, которое образовалось на маленьком островке балкона.
— Котик, — шепнул себе под нос Одинцов. Качнул головой и пригубился к кружке, допив её содержимое залпом.
Я аккуратно разглядывала его, пока он смотрел на город.
