Саквояж со светлым будущим

Ее обладатель больше не прохаживался взад-вперед, стоял на месте, видимо, внимательно прислушиваясь.

— Дай мне выпить, сука!! — выкрикнула Олеся и отбросила Машину руку, но тут же захныкала: — Ну дайте, ну жалко вам, что ли!?

— Мне не жалко, но тебе уже хватит!

— Мне не хва-атит! Я хочу, хочу! Мне плохо-о!

Маша, не переставая гладить Олесю по голове, прикинула, имеет ли смысл о чем-то ее расспрашивать. Похоже, что не имеет, потому что Олеся вдруг начала раскачиваться, так что свалила со столика пустой стакан с зонтиком.

Раскачиваясь, она заливалась слезами и растирала их по физиономии.

— Олеся, а вы не знаете, у отца Стаса были какие-нибудь проблемы?

— Стас меня бро-осил! Совсем! Что мне папка скажет?! Папка говорит, что если он меня замуж не возьмет, значит, я проститу-утка! Все пальцами будут на меня пока-азывать!…

— Олеся, вы знакомы с его отцом?

— А они меня лю-юбили, так любили-и-и! На день рождения телефон подарили-и-и!! Дорого-ой! Ик!… Ой!…

— Кто подарил вам телефон?

— Ро… ро… родители Стаса… Подарили… и деньги тоже… карточку «Виза»… с фотографией! К… сва… дьбе готовились.

Обещали на Ибицу, так, что ли, она…

— Родители Стаса? — переспросила Маша и даже слегка встряхнула ее за плечи. — Они подарили вам телефон и деньги и к свадьбе готовились?

— Ну… ну да!… А он меня… он меня бросил!…

Маша села на траву, придерживая Олесю за плечи.

Все это не лезло ни в какие ворота.

Родионова все не было, и фуражка в кустах торчала неподвижно.

Девушка перестала рыдать и теперь сидела, понурившись и взявшись руками за голову.

Волосы ее висели почти до земли, и худые лопатки жалобно и как-то очень трогательно торчали на загорелой глянцевой спине.

— Никому я теперь не нужна, — горестно прошептала Олеся и вздохнула прерывисто. — И никто меня не любит… Никто…

Хлопнула дверь раздевалки, и показался Родионов, который издалека возмущенно заговорило том, какой там бардак, и вообще, пока там что-нибудь найдешь, с ума можно сойти! В руках у него был огромный ярко-желтый ком, оказавшийся халатом.

Родионов подошел и накинул его на плечи бывшей сильфиды и нынешней девочки-беспризорницы. Она отнеслась к халату совершенно равнодушно.

— Там кто-то есть, — негромко сказал Родионов, присаживаясь на корточки рядом с Машей. — Я слышал шаги и хруст веток.

Он выдернул травинку, сунул ее в зубы и пожевал. Никогда раньше Маша не видела, чтобы Родионов жевал травинки.

— За этой будкой. Я его слышал. Он сначала просто так стоял.