Самец причесанный

Вытащив из котлов мясо, я засыпал в жирный бульон муки. Прокипятил и разлил подливу по мискам. Амфора пошла по рукам.

– За вас, милые! – Я поднял чашу. – За то, что храните и защищаете нас! Вы умницы и красавицы, и я вас всех люблю! Будьте счастливы!

Лола шмыгнула носом и подняла чашу. Спустя мгновение проголодавшаяся турма макала лепешки в подливу и жадно ела. Я не отставал. Мочанка вышла грубоватой – не хватало сметаны, – но все равно вкусной. Мясо у сурков нежное и жирное. Пресную лепешку не сравнить с блинами, но и это хлеб.

– Споем? – спросил я.

«Кошки» закивали и сбились в круг. «Береза кудрявая» – сначала робко, а затем все увереннее поплыла над лагерем. Девочки пели самозабвенно, закрывая от удовольствия глаза. Я не отставал. В песенке про Анри IV мне пришлось солировать – «кошки» знали только припев. Но, когда пришла их очередь, грянули дружно:

– Ля-ля-ля-ля, бум-бум! Ля-ля-ля-ля, бум-бум!.

Мы заканчивали, когда в круг, освещенный кострами, вступила Виталия. В руках она держала Гая.

– А я думаю, где мой муж? – сказала, присаживаясь. – Потом слышу: поет! Аве, девочки! Я скучала по вас.

– Аве! Аве!.. – послышалась со всех сторон.

– Хотите взглянуть на моего сына?

«Кошки», не сговариваясь, закивали. Вита осторожно вложила ребенка в руки ближайшей «кошки». Та благоговейно приняла сверток. Остальные стали приподниматься, чтоб разглядеть.

– Можно по очереди! – сказала Вита.

Лола распорядилась. «Кошки» стали осторожна передавать Гая с рук на руки. Каждая короткое время любовалась личиком ребенка, а затем протягивала его соседке. Я напрягся: вдруг уронят, но быстро сообразил – женщины, легко таскающие щит и спату, ребенка удержат. Гай путешествовал по рукам, никак на это не реагируя. Он спал, и ему было все равна «Сын турмы! – подумал я. – Да что турмы – когорты! Вырастет, расскажу ему.

– Прости меня! – шепнула Виталия. – Я была не права.

– Я тебя очень люблю. Ты не пришел к ужину и я расстроилась.

– Не хотел видеть Лиону.

– Валерия сказала о вашем договоре. Я согласна. Как ты решишь, так и будет.

– Лиона очень красивая, – продолжила Вита. – Она центурион, а ее мать – трибун претория.

– В моем мире закон запрещает иметь двух жен. За это наказывают. Двоеженство запрещает и наша вера.