Самец взъерошенный

 – Здесь я решаю! Тебе не мешали говорить, теперь пусть скажет пришлый.

– Благодарю! – поклонился Игрр и снял шлем. Его светлые, давно не стриженные волосы выкатились и рассыпались по плечам.

– С тех пор как я в Паксе, из меня пытаются сделать лупу, – Игрр усмехнулся. – Вы, как вижу, желаете знать: зачем я здесь? Почему пришел в когорту? Разве не нашлось другого занятия? Отвечаю: оно у меня было. Имелись дом и семья. Но после того как моя жена пропала, дом забрали, и я оказался на улице…

– Не лги! – перебила Помело.

– Трибун! – повернулся Игрр к матери. – В вещах, что я сдал, был кожаный пенал. Вели принести.

– Посыльная! – рявкнула мать.

– Ему! – указала мать на Игрра.

– В пенале два пергамента, – сказал Игрр. – Прошу, достань тот, что больше, и прочти вслух.

Квестор достала и развернула свиток.

– Я, нотариус Констанция Вер, настоящим подтверждаю, что в иды седьмого месяца тысяча девятьсот пятнадцатого года от пришествия легиона, в присутствии свидетелей… – Нонна перечислила имена, – пришлый по имени Игрр Офсяникофф и старший декурион алы «дикие кошки» Виталия Руф заключили брак в строгом соответствии с законами и обычаями Ромы.

Квестор свернула пергамент и спрятала его в пенал. По строю прокатился ропот.

– Я помню Виталию, – внезапно сказала Нонна. – Она служила в первой центурии. Во время битвы с сармами ее ранили в голову, а ее мать погибла. Виталия не могла видеть одним глазом, поэтому перевелась в алу «кошек».

– Она ушла в поход, и турма ее встретилась с сармами, – сказал Игрр. – Виталия попала в плен. Я хочу ее вызволить, потому и попросился в когорту. Надеюсь: рано или поздно, мы пойдем на сарм и спасем Виталию. Я хочу в этом участвовать.

Я стояла потрясенная. Игрр женат! Разве такое возможно? Но Нонна не стала бы врать: любой может потребовать пергамент и глянуть. И, что более поразительно, Игрр выбрал в жены преторианку. Пусть бывшую, но не магистрата или богачку.

Наверное, не одна я так подумала, потому что на плацу воцарилась тишина. Сотни глаз осуждающе смотрели на Помело, и та невольно поежилась.

– Пусть так! – завопила мерзавка. – Это не отменяет сказанного. Пришлый совокуплялся с Бычком!

– Ты уверена? – спросил Игрр.

– Бычок, голая, лежала на столе, а ты стоял рядом.

– В одежде! – выпалила Помело и замялась. По строю пробежал ропот.

– И что я делал? – не отстал Игрр.