Самец взъерошенный

Хозяева смотрели на него зачарованно. Я тоже. В походе я видела, как Игрр упражняется с мечом, но такого он не показывал.

Клинок в руке Игрра внезапно застыл, он сделал неуловимое движение, и меч скользнул в ножны, которые Игрр держал в левой руке. Он положил оружие на лавку и вернулся к столу.

– Теперь веришь? – спросил хозяйку.

– Да! – сказала Леонтина. – Прости!

– Ты обидела не меня, а мою женщину, – сказал Игрр. – У нее и проси прощения!

Леонтина нахмурилась.

– Я покажу гостю библиотеку! – поспешил Бранко, вскакивая.

Он схватил Игрра за руку и потащил из триклиния. Мне захотелось выпить, и я потянулась к чаше с вином.

– Не спеши! – остановила меня Леонтина…

– Леонтина – твоя жена? – спросил я.

Я глянул недоуменно.

– Ты здесь недавно… – усмехнулся он и внезапно спросил: – Ты говоришь по-английски?

– Перейдем на этот язык. Его здесь не знают. Служанки любят подслушивать, а Леонтине не понравится наш разговор. Она ревнует меня к прошлому. Я отвечу на твои вопросы, но сначала расскажи о моей родине.

О Косово. Я не слышал о нем давно…

Слушал он молча и не задавал вопросов.

– У них получилось, – сказал Бранко, когда я умолк. – Оторвали Косово от Сербии. Этого следовало ожидать. После того, как НАТО начало нас бомбить… Но я все же надеялся…

Серб встал и кликнул служанку. Та, получив приказ, убежала и вернулась с кувшином и чашами. Бранко разлил вино и, не чокаясь, осушил свою. Затем снова наполнил.

– Леонтина станет ругаться, – сказал, заметив мой взгляд, – но я сегодня напьюсь. Душа болит…

Он поиграл желваками.

– Меня зовут Бранко Петрович, – продолжил, вздохнув. – Я был учителем английского языка. Обыкновенный человек. Имел семью: жену Дущицу и сына Милко. Я не воевал против албанцев; учил детей – как сербских, так и албанских. Когда в Косово стало плохо, жена уговаривала меня уехать. Я не послушал. Я не верил, что наши соседи-албанцы могут сделать нам плохо, мы ведь жили мирно.

– Однажды в барак пришли врачи. Нам велели сдать анализы: кровь, моча… Мы обрадовались.

Раз прислали врачей, значит, смерть не угрожает нам. Кто заботится о здоровье приговоренных? Только один из нас не радовался: Слободан, хирург… В суматохе, которая тогда случилась, он заглянул в бумаги врачей. Когда те ушли, Слобо, как мы его звали, сказал, что подобные анализы берут для трансплантации органов и нам, скорее всего, приготовлена участь доноров. Мы не поверили. Об УЧК рассказывали всякое, но такое? Врачи уехали, а вскоре из барака стали забирать людей.