— Этот вопрос, — насмешливо ответил Зак, отбрасывая в сторону одеяло, — почти такой же идиотский, как и твое решение провести ночь в этой спальне. Моя гораздо удобнее.
Разъяренная его совершенно очевидными намерениями, Джулия резко метнулась к противоположному краю кровати и, торопливо выбравшись из нее, бросилась к двери. Но не тут-то было. Зак перехватил ее и крепко прижал к своей обнаженной груди.
— Немедленно отпусти меня!
— Мне нужно, — сообщил ей Зак, с запозданием возвращаясь к ее первоначальному вопросу, — то же самое, что нужно и тебе каждый раз, когда мы смотрим друг на друга!
Джулия отчаянно сопротивлялась.
— Мерзавец! Если ты собираешься изнасиловать меня, то я убью тебя из твоего же собственного пистолета!
— Изнасиловать? — с ледяным сарказмом переспросил Зак. — Мне бы это и в голову не пришло. Не пройдет и трех минут, как ты сама будешь упрашивать меня взять тебя.
С этими словами он закрыл ей рот поцелуем. В последней отчаянной попытке Джулия постаралась ударить его коленом в пах и чуть не заплакала от бессилия, когда ей это не удалось.
А уже через несколько мгновений она, совершенно беспомощная, лежала на спине, придавленная сверху его тяжелым телом.
Вместо того чтобы отомстить ей за неудавшийся удар и войти в нее сразу, как Джулия поначалу предполагала, Зак начал нежно ласкать ее, искусно пробуждая в ней желание с таким знакомым, безотказно действующим мастерством. Она поняла, что он не собирается ее ни к чему принуждать. Ему было нужно, чтобы она уступила ему добровольно! И если она это сделает, то окажется в гораздо более унизительном положении, чем если бы была просто беззащитной жертвой.
Но самое ужасное заключалось в том, что тело, помимо ее воли, уже начинало отвечать на его ласки. Джулия ненавидела себя за это и прилагала последние отчаянные усилия, чтобы спасти хотя бы остатки собственной гордости. Для этого необходимо было, чтобы все закончилось прежде, чем она окончательно капитулирует.
— Заканчивай все это поскорее, будь ты проклят! Его ответный шепот был таким же холодным, как и его сердце:
— Зачем? Чтобы ты смогла называть меня не только трусом и убийцей, но еще и насильником?
Его пальцы, ни на секунду не прекращая двигаться, проникали все глубже и глубже.
Почувствовав, как его губы сомкнулись вокруг ее соска, Джулия предприняла последнюю отчаянную попытку протеста, но ничего не получилось. Бедра, помимо ее воли, уже выгибались дугой под его руками.
