— Я не разрешение пришел спрашивать…
— То есть тебе хватает наглости вот так, глядя мне в глаза, чуть ли не в открытую говорить, что в наше отсутствие ты трахал мою дочь, сделал ей ребенка, а потом свалил за бугор и сейчас раскаиваешься, что так все получилось? Может, попытаешься еще и права заявить на мою дочь и внучку?
— Это решать Яне, хочет она, чтобы я был рядом с ней и дочерью, или нет.
Эрик пытается встать, собирается то ли сказать что-то, то ли куда-то пойти, но обессиленно падает обратно в кресло.
Прикрывает ладонью лицо, другой рукой хватается за сердце и сидит так какое-то время.
Я уже до этого ощущал себя дико вымотанным, но после сегодняшнего разговора, чувствую, исчезну с радаров родни на день-другой. Если не больше. Потому что морально не вывезу. По крайней мере сейчас я держусь из последних сил.
Поднимаюсь на ноги и иду в приемную, прошу у секретарши воды. Та тут же вскакивает с рабочего места, пытается войти в кабинет, но я, выхватив стакан, захлопываю дверь перед ее носом и возвращаюсь к столу.
Эрик смотрит стеклянным взглядом куда-то в сторону, вид у него даже хуже, чем до моего появления, что вызывает еще большую тревогу.
Ну а на что я рассчитывал?
— Единственная девочка в семье… — хрипло произносит Эрик и трясущимися руками тянется к воде, делает несколько глотков.
Я замечаю, с какой силой он сжимает стакан в кулаке. Жду, что кинет в меня, но тот летит в стену и разбивается на множество осколков.
— С детства с нее пылинки сдувал... Мы растили Яну в любви и ласке, она надолго от нас никуда не уезжала.
... Ты в курсе, что она с бывшим парнем рассталась, потому что он предложил ей уехать из дома, а Яна не смогла? Не смо-гла! — повторяет по слогам. — Представляешь? А тут вмиг переехала, скрывала от всех свое положение. Не успела вернуться, как преждевременно родила… — Эрик жжет меня диким взглядом. — Я предполагал, что Яну кто-то обидел, но чтобы этот кто-то был ты… Которого мы все тоже любили... Блядь, за что ты с ней так? Ты же сломал девчонку… А если с Алиной.
.. — Он замолкает и шумно качает воздух через нос.
Психологическое состояние у меня — капец. Понимаю, куда Эрик ведет разговор и чем это может закончиться.
— Если бы не твое личное горе, не трагедия с сыном, ты бы вышел отсюда с разбитым лицом. Даже если Яна когда-то тебя и простит, то я — нет. Особенно после всего, что видел в реанимации, когда мы с Региной метались между отделениями и места себе не находили от страха.
