Ведь в первые часы и дни они обе были на волоске… — Он продолжает шумно дышать и смотрит на меня исподлобья.
Я впервые вижу Эрика чуть ли не на грани безумия.
— Пошел вон, — цедит он спустя паузу. — Чтобы рядом с ними я тебя не видел.
Сцепив зубы, молчу.
Прикрыв глаза, Эрик опять хватается за сердце. Поджимает побелевшие губы и сидит так какое-то время.
Паралич от реакции Яниного отца даже не думает проходить — я не могу пошевелиться. Услышанное выжгло внутри еще одну дыру. Огромную. Чудовищных размеров.
— Я сейчас охрану позову, Андрей. Вон пошел, пока я не сделал то, о чем потом пожалею! — рявкает Эрик.
Мелькает мысль, что на его месте я бы поступил точно так же, но сейчас я на своем, и без понятия, что будет дальше.
Выхожу из кабинета, не чувствуя пола под ногами, и на автомате плетусь к лифту. Включаю телефон, и он тут же начинает вибрировать. Не прекращая. Звонит Матвей. Предлагает срочно встретиться и обсудить какие-то детали по документам, которые мы сегодня получили от Валентина Петровича.
— Откладывать нельзя, послезавтра отчеты ждут в министерстве, — настаивает друг. — Где ты? Я сейчас подъеду.
Называю адрес, откуда меня забрать, и выхожу на улицу. Сажусь на ступени. Ноги больше не держат. Рваная рана в сердце как будто стала еще больше."
"Я достаю сигарету, медленно затягиваюсь и набираю мать — единственного человека, который всегда меня поддерживал. И точно знаю, что поддержит сейчас. Несмотря ни на что.
22 глава
Я смотрю на себя в зеркало. Вроде бы прежняя, те же глаза, волосы, нос, губы, родинки, а внутри все иначе.
Как будто мир вверх тормашками перевернулся. Протираю кожу спонжем и наношу немного тонального крема и румян на щеки. Каждый день у меня капельницы с микроэлементами, но цвет лица все равно какой-то серый, нездоровый и тусклый. Наверное, это еще и от переживаний за Алину.
Десять дней в реанимации моя девочка, и прогнозов, сколько она там еще пробудет, никто не дает. А потом операция, восстановительный период… Не знаю, откуда брать силы и уверенность в благоприятном исходе.
Понятно, что вера должна быть, в первую очередь, в нас самих, но сейчас моя жизненная энергия на исходе.
Подхожу к кровати и смотрю на смятую простыню. Надо бы сменить постельное белье. Попрошу медсестру принести новое. Потею сильно. Каждую ночь. И молоко без конца приходит и приходит, его столько, что я и двоих могла бы выкормить.
Двоих…
Опять вспоминаю свои сны и мальчика, который приходит ко мне.
