Я пошел в свою спальню и лег на кровать в одежде. Уеду. Нынче же. Душ приму в мотеле, по пути. Вот только посплю час.
Сначала любой потолок кажется чистым. Потом из неровностей и теней проступают лица. За неделю в этой спальне я научился видеть восемь физиономий. Прямо надо мной мужчина с крупной челюстью, в углу заплаканная женщина, возле окна человек-рыба. Когда призраки не слоняются по дому, то висят на потолках размытыми портретами.
Я задремал. У меня прекрасная, крепкая психика. Я могу заснуть в любой миг, после самых яростных неприятностей.
Достаточно лечь — и все. Процессор отключается. Если, конечно, ко мне в комнату не будут врываться. И сопеть. Дверь распахнулась. Не хотелось открывать глаза. Да и кто мог войти, только Раппопорт. А его мне видеть не хочется.
— Кеша, я ее люблю. А ты мудак. Выйди и закрой дверь. Я посплю и уеду. Проскочу до Швейцарии без жары и пробок.
Кеша молчал. Я говорил, не открывая глаз:
— Но ты был прав. Надо бежать. Пока не втрескался насмерть. Как там наши голубки, кстати, уже дерутся?
— Они боятся настоящей драки, — сказала Катя.
Я вскочил.
— Ты открываешь дверь, совсем как Раппопорт. Могла бы кашлянуть для порядка.
— Богатой буду. Отвези меня домой. Не хочу лететь в одном самолете с этими.
Катя сердитая. Красивая.
— Конечно, поехали.
— Можем сейчас?
— А как же Леша?
— Ты хочешь ехать с Лешей?
— Катя. Милая. Если ты наденешь мои твои любимые джинсы с дырами, я понесу тебя на руках. Все две тысячи пятьсот тридцать семь километров.
— Я надену шорты, если пообещаешь не носить меня на руках.
— Обидно, конечно. Через полчаса у ворот?
— Через две минуты. Если опоздаешь — уеду на автобусе.
Мы встретились на втором этаже. Вероломная Катя напялила самые глухие свои брюки. А я ведь не шутил. На лестнице встретили Некрасова. Вилла не настолько велика, чтобы удрать незамеченным.
— Вы куда? — спросил он недоверчиво.
— В магазин.
— С чемоданами? Я с вами!
Он не стал ждать отказа, побежал собираться. Мы пошли быстрей, во дворе встретили Раппопорта.
Кеша ничего не сказал. Сам все понял.
— Подождите меня, я мигом соберусь, — сказал он. По Катиному лицу нельзя было понять, рада ли она попутчикам. Она была мила — и все. Я пожал плечами. Кеша похромал бросать тряпки в авоську, как он сам выразился."
"Катин чемодан занял половину багажника. Мой лег на бочок рядом. Был в этом какой-то символизм. Я уселся за руль, вдохнул воздух Прованса, стараясь заглотить этой целебной газовой смеси про запас.
— Ну? — спросила Катя.
