Делаю выпад в том направлении, но малявка опережает меня. Дергает штору, хватает рюкзак, который она же и спрятала, и забирается с ногами на постель. Прыгает на матрасе, не позволяя мне ее поймать, и от тряски из расстегнутых карманов сыплются дамские мелочи.
- А-алик, - вопит Аленка в потолок, и голос эхом разносится по всей комнате и достигает холла. – Меня нянька обижает! – добавляет громче.
И соскакивает с кровати, молнией оказываясь в другом углу комнаты.
- Зачем ты врешь, заноза! – срываюсь я, пыхчу от несправедливости.
- И обзывается-а-а! – тянет нараспев.
Схватив рюкзак за одну лямку, огибает меня и мчится к двери, волоча его за собой. Несколько моих вещей остаются на полу, в том числе и белье. Но мне плевать сейчас!
Я должна перехватить паспорт!
Как угорелая, лечу на выход, чтобы преградить Аленке путь в холл. Но она вдруг перестраивает маршрут и бросается в сторону ванной.
Я уже не могу остановиться. Ноги на полной скорости несут меня к двери, которая вдруг распахивается.
И я впечатываюсь лицом в твердый торс. Мои плечи мгновенно оказываюсь в опасном капкане мужских рук. Сжимаю пальцами края расстегнутой рубашки, касаюсь носом обнаженного участка груди.
Вдох. И лужицей растекаюсь, как снеговик на солнце. Нет меня больше.
- Так, девочки, вы что здесь устроили? – отчитывает нас бархатным тоном.
Быстро же Альберт на крики сестренки примчался! В распахнутой рубашке, не собравшись толком.
- Алик, няня уезжать собралась, - жалобно всхлипывает малышка.
– Вот, - небрежно кидает рюкзак нам под ноги.
Вместо того чтобы схватить его, я заторможено поворачиваюсь к Аленке. Анализирую ее эмоции на степень искренности. И… верю ей."
"«Приди в себя! Надо убираться отсюда» - встряхиваю себя мысленно. Запрокидываю голову, чтобы встретиться с черным взглядом Альберта. И несмотря на то, что тело продолжает гореть в его объятиях, голос звучит твердо:
- Да, я увольняюсь, Альберт Ильич, - выделяю каждый слог.
Черные брови сходятся на переносице, глаза темнеют, черты лица ожесточаются.
Передо мной больше не любящий старший брат моей подопечной, а… законный муж, готовый меня растерзать.
- Исключено! – рявкает грозно, как в день нашей свадьбы.
По убедительному тону и гневному выражению лица Туманова понимаю, что я пропала в клетку, откуда не упорхнуть. Он не отпустил меня тогда – не сделает этого и сейчас.
- Сегодня в доме гости, - сообщает завуалированно, не называя имен.
