Счастливы вместе

— Как же? А вы с Машей? — тут же пытает свекровь.

Я ловлю мамин взгляд. Она прячет глаза. Трёт колечко на пальце. А в последний раз, когда я приходила, оно было? Кольцо.

— Так… Это… я ж нас не имею ввиду. Я про вас сейчас! Речь-то о вашем семействе.

— Марусь, а когда у вас юбилей? Ты напомни! Я запишу в календарь, — наклоняется к маме сватья.

Та улыбается, делает вид, что забыла. У них, кажется, в августе с папой. Я помню, как мы отмечали их сорокалетнюю дату. Папа дарил маме рубиновый комплект. Серьги, кольцо и браслетик.

Браслетик в итоге был отдан мне, в качестве талисмана. Может, поэтому жизнь не заладилась, не у них, не у нас…

— В общем! — отец продолжает, — Мы тут решили. Раз вы у нас — домовладельцы, подарить вам на память скульптуру.

Он лезет в карман своих брюк:

— Кто? Скульптура? — смеётся мой свёкор.

Все представляют себе нечто мелкое. Вот только скульптура большая, почти в полный рост. Где Люда и Ярик в обнимку, а у ног шелестит водопад. Я как узнала, была просто в шоке! Что дальше? Билборд? Или, может, Петра потеснят, и вместо него встанет Окунев?

— Это фото, а сам наш подарок доставят завтра утречком, — достав снимок, папа его демонстрирует всем, а затем церемонно вручает Людмиле.

— Ох, Валентин! — та касается фото, вздыхает.

— Ну, всё! — усмехается свёкор, — Будут голуби срать на меня.

— Ярослав, — упрекает жена.

— Говори спасибо, что я взял за основу не писающего мальчика. А то была мыслишка такая! — смеётся отец.

Мать молчит. А раньше она бы его упрекнула…

Когда тосты кончаются, телёнка уже разобрали по косточкам.

Наступает пора танцевать! Ярослав Севастьянович заказал их любимую песню. Я наблюдаю, как он бережливо ведёт свою Людочку в танце. И какая-то грусть на душе. За себя и за маму. Которая делает вид, что спина разболелась. Лишь бы отец не надумал её пригласить. А он и не думает! Подаёт ручку Соньке.

— Потанцуешь с дедом?

Дочь лукаво глядит на него:

— А ты мне ноги не отдавишь, дедуль?

Они отправляются к прочим танцующим парам. А мама толкает Володьку:

— Пригласи Аллу на танец.

— Мам, не хочу я её приглашать.

— А я говорю, пригласи, — не унимается мама. Неужели, она до сих пор лелеет надежду свести их?

— Мам, — цедит сквозь зубы Володька.

Между тем, сестра Ромика цедит вино со скучающим видом. Можно подумать, её это всё утомило! И те, кто не знают её, решат именно так. Только Аллочка вечно такая, всегда утомлённая жизнью. Будто ей не тридцать шесть лет, а как минимум в три раза больше.