Сдавайся, это любовь…

Но удача этим вечером была явно на моей стороне…

– Яичница!!!! – взвизгнула и бросилась к плите, весьма вовремя вырубая огонь.

– Выпить есть? – усмехнулся Кирилл.

– Есть, – Витька не глядя распахнул нижний шкаф, в котором стояла батарея подарочного алкоголя от благодарных клиентов, даже не догадывающихся о том, что я попросту не умею пить.

– Ну? Хряпнем, сына? Но для начала паспорт предъяви, – очевидно, Кирилл уже отошел от шока, забавно подтянул пояс халата и присел на корточки у шкафа, рассматривая ассортимент.

– И мне накапайте, – я шлёпнулась на стул и закурила, игнорируя возмущенный взгляд сына.

– Тебе капать – только сырьё переводить, – Витька одобрительно кивнул, когда Кирилл достал бутылку текилы.

– Удостоверение, сынок, – Чибисов спрятал добычу за спину, и пальцы сына лишь вскользь прошлись по стеклу бутылки.

– Ма… Ты чё, их выбираешь по силе прессинга на единственного и горячо любимого сына?

Я проигнорировала саркастическую желчь, молча достала из витрины три стопки и звонко бахнула ими об стол.

– Понял… Таможня даёт добро, – дернул плечами Кирилл и свернул пробку с горлышка. – Ну, сынок, сколько тебе годиков-то?

– Много, папенька. Отличный халатик, кстати, – Витька понял, что со стула я уже не поднимусь, и выставил на стол сковородку, а затем и вилки.

– Благодарствую, сынок.

– Тарелки достань, – машинально выпалила я.

– Мусь, не время для этикета.

Как только Кирилл налил мне, я опрокинула вонючую жижу, даже не почувствовав привычного жжения в горле.

– Приятного аппетита, – Кирилл первым нырнул вилкой в сковородку, а потом точно так же опрокинул стопку с прозрачной жидкостью, не сводя с меня глаз.

Так мы и сидели. Молча обменивались взглядами и трескали чуть подгоревшую глазунью. И вроде неудобство должна испытывать я. Но на душе было так хорошо и спокойно…

– Ты почему приехал? – внезапная мысль лупанула меня по темечку. – Отчислили? Сбежал? Опять подрался?

– Мусь, ну что ты думаешь только о плохом? Тем более, как ты меня выставляешь перед новым «папой»? Подумает ещё, что у такой святой и идеальной женщины может вырасти хулиган и сорванец, – Витя, как обычно, закатил глаза и улыбнулся.