Ух, как его подкидывает. Не то зависть грызет, не то навязчивое желание повесить на меня всех собак."
"— По всему, что вы только что перечислили, — улыбаюсь широко и искренне, потому что понимаю: Павлова бесит мое спокойствие. Он рассчитывал на другую реакцию: что буду отнекиваться и оправдываться, а тут облом, — все претензии можете предъявить моему любовнику. Думаю, Руслан Арбатов с удовольствием их выслушает.
— Обязательно выслушает... и даже ответит на адекватные вопросы, а не на домыслы, взятые с потолка.
А еще поддержит свою женщину, если она вдруг решит подать жалобу на оскорбление, поступившее со стороны следователя, — Самков широким шагом проходит в палату, неторопливо отключая и убирая свой телефон в карман.
И в этот же момент Савин тоже убирает свой гаджет. Демонстративно медленно.
— Ваша запись не имеет юридической силы, поскольку о ней меня никто не предупреждал заранее, — мямлит Николай Тимофеевич, наблюдая за действиями мужчин. Как и я, просчитав ситуацию, он слегка бледнеет и злится.
— И вообще кто вы такой?
Сидеть королем посреди дивана у него больше не выходит, потому подскакивает на ноги. Распрямляет плечи. Щурится.
— Самков Михаил Валентинович, личный адвокат Арины Алексеевны. Намерен всегда и везде представлять ее интересы и помогать избегать провокаций, одну из которых вы сегодня пытались провернуть, — представляется пришедший мне на помощь мужчина.
Улыбка змея-искусителя украшает его губы. В глазах светится маньячный азарт бульдога.
Самков хорош, когда злится. А он злится.
Не удивляюсь, когда сотрудник правопорядка отступает на шаг, а затем и теряет присутствие духа. Ведь мой защитник не молчит, он, безостановочно жонглируя самыми разными статьями кодекса, размазывает следователя тонким слоем, называя нарушение за нарушением, которые тот совершил во время нашего разговора.
— Если у вас еще раз возникнет желание оказать давление на мою клиентку или захочется ее обвинить без документальных на то оснований, советую несколько раз подумать.
У нас правовое государство и, как говорится: знание законов освобождает от ответственности.
— Вы хотели сказать: незнание не освобождает, — задирает подбородок Павлов.
Желание оставить за собой последнее слово так и пылает в его злобных глазенках.
— Я сказал именно то, что хотел сказать, — парирует Самков и уверенно кивает на дверь. — Вам пора, Николай Тимофеевич.
Бросив в мою сторону последний взгляд, следователь уходит.
