Седьмое небо в рассрочку

Знаешь, мальчик, чего мне стоило не отправить ее к матери? Хотя бы к чертовой.

– Извините, почему вы ее мать не любите?

Шатунов смотрел на Марина и думал, что этот парень не знает ни предательства, ни следующего за ним отчаяния, ни разочарований. Он многого не знает. И слава богу. А Марин понял, что тема для шефа больная и неприятная, поэтому решил переключить его на другой объект, не зная, что одно связано с другим:

– Не хотите говорить – не надо. Но раз уж мы сидим, почему бы не вернуться к Ксении Эдуардовне? Что вы знаете о ней? Это и мне нужно знать, черт возьми! Потому что и я, и в полиции… мы можем идти неверным путем.

Мне кажется, от вас зависит, насколько точно мы определим мотивы, а их сейчас нет… все работают наугад.

Шеф отхлебнул виски (стакан, можно сказать, прилип к его рукам) и не закусил, а закуски стояли на столе, о них позаботился наверняка Иваныч. И вдруг Шатунов развел досадливо руками:

– Но это же с Таньки придется начинать.

– Не знаю… Она изменила мне.

Я сам видел… Ууу, как хотелось ее… превратить в пастилу! А я бежал. Кинул все и… думал, умру… Это был крах, я ж ее… Ну, ты понял. Не знал тогда, что меня ждут хуже испытания. Мне предъявят обвинение в убийстве, а на смертную казнь еще не было моратория… Я забежал вперед.

Все равно пришлось вернуться в юность, иначе Марин не поймет, как он дошел до жизни такой. В том, что происходило с ним, была некая закономерность, не исключена она и сегодня, хотя это из области мистики, а Шатунов далек от всего ирреального…

«Что в имени тебе моем?»

Пока он ломал голову над тем, откуда в зале суда взялась Ева, и уже склонялся к мысли, что она пришла поддержать его чисто морально, судья обратился именно к ней:

– Ксения Эдуардовна, вы хотите сделать заявление?

– У меня ходатайство… – поднялась Ева.

С трудом до Шатунова доходило, что Ева не есть Ева, а зовут ее Ксения. Вот когда окончательно снесло крышу! «Как же так, почему?» – спрашивал он себя.

А она не поднимала на него глаз, вся такая деловая, холодная и далекая, как Северный полюс. Тем временем вспотевший адвокат, глядя в сторону Евы… то есть Ксении, с большой нелюбовью и паникой, которую не скрывал, шептал ему свистящим шепотом и брызгая слюной:

– Не паникуйте, если проиграем… с той сукой, что вон за тем столом сидит, это реально, она по максимуму требует. Будем подавать апелляцию… Судье выразим недоверие… Не все потеряно.