Седьмой круг

Закрывшись в своих покоях, Мельбурн выпроводил всех слуг, и решил напиться в одиночестве. Ему надоели бесконечные разговоры, и пересуды, вызванные скоропалительной свадьбой Роберта. Больше всех возмущалась невеста. Ричард усмехнулся, вспомнив ее потрясенное лицо, когда она услышала, за кого ей предстоит выйти замуж. Но ничего стерпится слюбится, как говорится. Беатрис красива, хороша в постели и образованна. Роберту еще повезло. У них родятся красивые дети. Дети…. Мельбурн залпом опрокинул в себя кубок с вином. Его сын мог бы сейчас бегать по этому ковру своими маленькими ножками, но судьба не дала ему такого шанса.

И Ричард уже не верил, что представится другой. У него было много любовниц, но ни одна из них не понесла. Мария забеременела только через пять лет супружеской жизни, когда они уже смирились. Но счастливым супругам не суждено было познать радость воспитания любимого чада. Видимо, все, что остается — это путешествия по чужим постелям. Он никогда не женится снова, и унесет этот страх с собой в могилу, оставив после себя пустоту и пепел.

Плеснув себе еще вина, Ричард скинул на пол колет и остался в одной белоснежной сорочке и штанах. Одиночество и непонятная ярость душили его. Он не мог совладать с разыгравшимися эмоциями, кторые искали выход, и не могли найти. Граф топил свою боль в вине. Снова и снова. Пока очертания комнаты не стали расплываться перед глазами. И он не осознал истинную причину своего внезапного желания напиться до бесчувствия. Он не хотел думать, и боялся сам себя.

Своих желаний, кторые все до одного были сфокусированы в одном человеке. Бесси Блаунт не освободила его от тяжелой зависимости по имени Элизабет Невилл. Может, стоило оставить Мэри. Она не стала бы долго артачиться, и, возможно, помогла бы ему забыться на время. Швырнув кубок об стену, Мельбурн развалился в кресле и закрыл глаза. Все о чем он молил бога, это покой. Ему не нужна Элизабет Невилл, и внезапные чувства к ней. Он не хотел желать ее, но никого не желал сильнее, чем ее. И он презирал себя за эту слабость, он бежал от нее, но его силы были на пределе. С этим нельзя спорить, невозможно совладать. Саффолк сказал ему — Насладись и забудь. Он бы мог это сделать…. Так много боли для одной женщины. Она не заслужила такой судьбы. Не заслужила его на своем пути. Он ее дьявол, собственный бес. Он рушит все, к чему прикасаются ее руки.

Словно ответ на его мысли, образ Элизабет Невилл материализовался наяву, или все это происки пьяного подсознания.