Седьмой круг

Сердце ее забилось сильнее, когда она опустила глаза на его обнажённую крепкую шею, и распахнутый ворот сорочки, демонстрирующий мускулистую грудь, светлая изрядно помятая ткань свободно обегала его широкие плечи и рельефный пресс, черные брюки облегали сильные крепкие бедра, абсолютно не скрывая, а подчеркивая длину и стройность его ног. Удивительно, но никогда раньше Элизабет не обращала внимания на красоту мужского тела, и тем более на ноги. Глядя на своих кавалеров, она выделяла тех, кто был выше ее ростом и не был склонен к ожирению.

Даже Алекс Флетчер не подвергался такому пристальному изучению. Может быть, оттого, что она не была с ним так близка? Интимно близка. Теперь Элизабет знала, какие силы скрываются за внешним равнодушием и дерзостью графа Мельбурна, и какие страсти кипят за холодной пренебрежительной маской. И воспоминания о том, как он может использовать свое исключительно прекрасное и натренированное тело, ее бросило в жар. Предательский румянец обжёг щеки, когда она заметила, как в лёгком недоуменно взлетели изящно очерченные брови Ричарда, а длинные черные ресницы приоткрылись. Мутные синие глаза наконец-то увидели и осознали, что стоящее перед ним эфемерное чудесное существо — реально.

— Какого черта вы приперлись? — не меняя позы и выражения лица, спросил Мельбурн, расстегивая слова. Его голос не был груб, не смотря на раздраженные интонации. Элизабет ожидала чего угодно, только не подобного холодно отчуждения. Ричард ударил пальцами по подлокотнику, и чуть подался вперед.

Темная прядь упала на его высокий лоб, смягчив резкие черты. — Элизабет, я задал вопрос. — напомнил он уже мягче.

Девушка сделал несколько шагов, и оказалась в метре от него. Мельбурн шумно втянул воздух, вцепившись пальцами в деревянные подлокотники. Силы небесные, то, что он прочитал в ее глазах, почти лишило его последних сил.

— Ты собираешься и дальше пялиться на меня, словно голодная кошка на сметану, или скажешь, как ты оказалась здесь? Почему, черт побери, ты одна? Где Митчелл?

— Она спит.

Все спят. Я подговорила Мэри, и тайком пробралась….

— И часто ты проделываешь эти трюки? — ледяной тон заставил ее дрогнуть. Элизабет в растерянности смотрела в надменное осуждающее лицо. Боже, о чем он подумал?

— Ричард, я, — начала Элизабет, но он поднял руку, призывая ее к молчанию. Глаза его били ее больнее хлыста. Я не заслужила твоего гнева, хотелось крикнуть ей, но суровый взгляд графа сковал ее язык.

— Хватит. Я не хочу слушать твоих оправданий.