Сейчас и навечно

Сойер, казалось, с трудом подбирал слова или раздумывал, а стоит ли вообще их произносить.

– Ты не обязан рассказывать. Я перешла черту. Всегда лезу, куда не просят, – мягко добавила я.

– Нет, – ответил Сойер. – Ты ведешь беседу. А у меня это не получается в последнее время.

– Ты отличный собеседник.

– Я не очень часто говорю о том случае. Или вообще никогда.

Мне так хотелось прикоснуться к нему, к его руке.

– Нет, я должен. Ради нее. Моя мама погибла в автокатастрофе, когда я был маленьким, – быстро выдал он, а потом сглотнул.

Я прикрыла рукой рот.

– О боже, Сойер. Мне так жаль. Сколько тебе было?

– Восемь. Младшему брату, Эмметту, было четыре. Худший день нашей проклятой жизни.

Мои глаза наполнились слезами, когда я представила двух маленьких мальчиков, которые только что лишились матери.

– Я не знаю, что сказать. Мне очень жаль.

Он пожал плечами, будто мог минимизировать последствия, но я заметила боль в глубине его карих глазах. Как сжались его челюсти.

– Парень, что ее убил, до этого был арестован дважды, – голос Сойера стал тверже. – И оба раза он клялся перед судьей, что больше не будет так делать, что он стал лучше. Прокурор оказался недостаточно силен, не надавил как следует. Через три недели после освобождения из тюрьмы при вождении в нетрезвом виде парень въехал на своем грузовике в машину моей мамы, когда та возвращалась с работы.

– Это ужасно, – я покачала головой.

– Мне не нравится говорить об этом, и писать о том случае я тоже не хочу, но у меня нет другого выхода.

– Что ты имеешь в виду?

– Судья Миллер попросил нас выбрать какой-то инцидент из нашей жизни и описать, как бы мы повели себя на месте прокурора.

– Это тот парень, на кого ты хочешь работать?

– Я планирую писать о матери, но это ужасно злит меня и…

– Причиняет боль? – аккуратно добавила я.

– У меня нет времени на боль. Может быть, в этом моя проблема. Миллер сказал, что мне не хватает чувств, – фыркнул он. – Понятия не имею, о чем он. У закона нет чувств.

– Но в жизни так не бывает, – сказала я.

– Что ты только что сказала? – резко переспросил Сойер.

– В жизни нет путеводной карты. Всякое случается, люди реагируют по-своему, и ни один человек не будет поступать одинаково. – Пришла моя очередь играть с травинкой в своих руках. – Некоторых людей невозможно спасти, как того засранца, который… убил твою маму. Но не все же такие.