Сейчас и навечно

– У него было предостаточно шансов, – мрачно ответил Сойер. – Он ими не воспользовался.

– Ты не веришь во вторые шансы? – Мой голос сделался чуть выше и отдавался в ушах.

Сойер смотрел на меня в течение минуты, его темные глаза были полны вопросов и размышлений, затем он покачал головой.

– Не знаю. Дело не в том, во что я верю, а в том, что могу сделать. Закон подвел мою мать, и я сделаю все возможное, чтобы он больше не подвел никого.

– Он звучит мудро, этот судья Миллер, – сказала я, срывая очередную травинку.

– Так и есть. Порой я задаюсь вопросом, почему он рассматривает мою кандидатуру одной их первых.

– Потому что ты полон чувств, – проговорила я, удивляясь собственной смелости, но слова уже не вернуть. – И он видит это.

Сойер внимательно посмотрел на меня. Между нами дремала Оливия, и он прикрыл ее головку небольшой соломенной шляпой, защищая от солнца.

– Я верю во второй шанс. Ради нее – да. А ради преступников вроде того парня, который убил мою маму? – Он покачал головой. – Если человек преступает черту, слишком велики шансы, что это повторится вновь.

– Нарушение закона. Наркотики, алкоголь, воровство, убийство или любое другое преступное деяние.

Я кивнула и отвела взгляд в сторону, в огромную пропасть печали, которая разверзлась между нами. Мысль о том, чтобы рассказать ему о моем прошлом, теперь казалась еще более невозможной.

– Расскажи о своем брате, Эмметте. Где он сейчас?

– Хороший вопрос. Последнее, что я слышал, он направлялся в Тибет. Путешествует по всему миру без постоянного места жительства.

Легкая, гордая улыбка коснулась губ Сойера, а затем испарилась.

– Мне всегда казалось, что мир не может сдержать Эмметта. Или он слишком умен, чтобы пытаться справиться с ним. Как будто он видит все его движущиеся части, и для него это слишком. Ему нужно продолжать идти.

– Ты скучаешь по нему?

– Да, очень. У меня осталось не так много родственников. Отец снова женился и теперь живет в Айдахо. У Пэтти, его жены, там семья, так что я никогда не вижу отца. Лишь изредка созваниваемся и обмениваемся открытками.

Он взглянул на меня, уловив мое омрачившееся лицо.

– Эй, прости, что вывалил на тебя все это о маме. Обычно я не говорю о своем дерьме. Ни с кем.

– Я рада, что ты рассказал мне, – улыбнулась я.