Сейчас и навечно

 – Он как-то присоединился к нам в субботу, и нас окружила толпа девушек с девичника, думая, что мы пара, а Оливия – наша приемная дочь.

Я сделала большой глоток воды из бутылки.

– Я не потрудился сказать им правду, хотя Джексон все это время флиртовал с подружкой невесты, так что это, вероятно, сбивало с толку.

Сойеру с легкостью удавалось рассмешить меня, и я поклялась себе расслабиться и наслаждаться днем, вместо того чтобы забивать себе голову глупыми, ненужными мыслями. Я откинулась на руки, позволяя солнечному свету согревать меня.

– Джексон тоже юрист? Кажется, ты упоминал об этом.

– Налоговое право. Господи. Меня клонит в сон от одной только мысли, – простонала я и откусила яблоко, замерев. – Черт. Я только поняла, что никогда не интересовалась твоей специализацией.

– Налоговое право, – серьезно сказал Сойер, но задорный блеск в глазах тут же выдал его.

– Врунишка, – засмеялась я, хрустнув яблоком. – А на самом деле?

– Криминальное право. Я хочу быть прокурором.

– Ох, – выдохнула я, и мне показалось, что солнце скрылось за облаками.

Я прекрасно знала ответ на свой вопрос, потому что три года назад один из них стоял напротив меня в здании суда. Благодаря ему меня приговорили к трем годам тюремного заключения за хранение наркотиков в небольшом размере.

– Это еще не все, – ответил Сойер. – Федеральный прокурор представляет государство или штат в уголовных делах, выступает перед присяжными…

– Ты поэтому хочешь стать адвокатом? Наказывать тех, кто не соблюдает закон?

Он нахмурился, как будто вопрос не имел никакого смысла.

– Дело не в наказании, а в справедливости. – Его лицо осветила улыбка. – Это же не пиратский кодекс. Закон существует не для того, чтобы служить руководством к действию. Он создан, чтобы ему следовали.

– Да, так и есть, – кивнула я.

Воцарилась тишина. Ливви переворачивала тяжелые картонные страницы книги про голодную гусеницу.

Я кашлянула, набираясь смелости:

– Что заставило тебя выбрать это направление?

Он улыбнулся мне, но, когда начал говорить, улыбка потускнела:

– Я люблю закон. Мне нравится, что здесь лишь белое и черное. Слова на бумаге, которые обладают настоящей властью. – Он сорвал травинку и покрутил ее между пальцев. – Я хочу обладать этой властью, чтобы предотвратить то, что случилось с моей семьей.