Семеро Тайных

За его спиной пятеро стражей, а с ними немолодой угрюмый человек, явно из числа княжеских управителей.

За спиной Олега появился Горнило, вышел и встал рядом. Дядя закричал гневно:

— Ты все еще здесь?.. Нет, мое терпение лопнуло! Я помогал тебе, как мог, но сейчас не могу больше разоряться. Этот дом и этот участок земли теперь мои, ибо ты брал деньги при свидетелях, уважаемых людях, и они подтверждают!

Угрюмый управитель нехотя кивнул, он смотрел на Горнила сочувствующе, но правда есть правда, на ней общество держится.

Горнило развел руками, Олег ткнул его в бок, шагнул вперед:

— А теперь послушайте меня!..

Голос его был сильный, злой, легко перекрыл шум, даже крики разносчиков на близком базаре. Все взгляды уставились на этого красноголового чужака, молодого, но с таким суровым лицом, что каждый дал бы ему лет вдвое больше.

— Ты кто? — крикнул дядя рассерженно. — И чего вмешиваешься?

— Я тот, — ответил Олег, — кто умеет слушать. И умеет понимать простые вещи.

Сложные пока нет, а вот простые... Когда отец этого человека умирал, что он сказал?

Все непонимающе смотрели, потом Олег увидел, как у многих губы зашевелились, многие бормотали слова умирающего купца, пытаясь отыскать в них скрытый смысл, потом снова уставились на него с недоумением, что быстро перешло в подозрение.

Олег вскинул руку:

— Напоминаю! Он сказал: пусть моя родня, что живет на моих землях, возьмет все то, что пожелает... так он сказал?.

. вот-вот, а дальше он сказал, что пусть то, что они пожелают, отдадут Горнилу. Зачем он так сказал? Да потому, что его любимому сыну Горнилу было тогда лишь десять лет, сам он распорядиться не сумел бы, а попроси умирающий распоряжаться за Горнила его родне, вашей жадной стае, вы ж все равно растащили бы так, что у него не осталось бы и этой лачуги! Потому купец, зная вашу жадность, а жадность ослепляет, составил свое завещание так, чтобы вы считали его имущество своим собственным, заботились о нем, берегли и умножали. Но вот сейчас Горнило уже окреп, умеет отличить правду от кривды, его любят в городе за трудолюбие и честность... и, я думаю, пора вам всем, жадный вы и слепой народ, узреть истинный смысл завещания. Повторяю, воля умирающего была такова: пусть родня, что живет на его землях, возьмет все то, что пожелает, а все то, что пожелает, отдаст Горнилу. Так что дядя прав, эта лачуга — отныне его.