Семья для мажора

— Стой на месте! — гаркает из тумана. — Пздц… пффф…

Замерев, кутаюсь в пуховик, прислушиваясь к его тихим чертыханиям, от которых веет неподдельными страданиями.

— Может, сходить за помощью? — кричу ему звонко.

— Стой, блин, на месте!

— Ладно! — рычу, осматриваясь по сторонам.

Слышу движение. Шелест подошв его ботинок по льду, и через секунду он вырастает с той стороны капота. Взбешённый. Морщась, двигается ко мне, переставляя ноги гораздо увереннее, чем можно было бы ожидать.

Осматриваю его тело, пытаясь понять, что конкретно у него болит.

Выставив вперёд локоть второй, хрипло велит:

Хватаюсь за его локоть, чувствуя, как под курткой напрягается его и без того каменный бицепс.

— Больно? — спрашиваю, пока ведёт меня к парадным дверям гостиный.

— Нормально, — бросает раздраженно, открывая дверь и пропуская меня вперёд.

Администратор за стойкой встречает нас с распростертыми объятиями и, пока Дубцов занимается оформлением, отхожу к окну, чтобы позвонить деду.

— Блин! — достаю из кармана телефон и быстро набираю знакомый наизусть номер.

Продолжая неловко поджимать руку, второй рукой Дубцов ставит подписи на каких-то бумагах.

Глядя на его рослый силуэт, решаю, что лучше всего будет деду соврать. Я и так перед ним завралась, но упоминание всем известного имени может довести его до сердечного приступа даже раньше, чем известие о том, что в девятнадцать лет я умудрилась нагулять ребенка.

По поводу этой лжи у меня нет угрызений совести перед Дубцовым, ведь у него от меня секретов больше, чем иголок на елке. Я не собираюсь вытягивать их из него. Если он хочет быть таким ослом, я не стану мешать!

— Вышел тебя встречать, — взволнованно говорит дед. — Фонарь взял и собаку, — отчитывается. — Вот уже на остановке стоим.

— Дед, — выдыхаю. — Меня Карина забрала. Я у нее сегодня переночую.

Морщусь, чувствуя отвратительный вкус собственной лжи на языке, ведь я не ночевала у Карина лет с тринадцати.

— Вот те раз, — бормочет. — Я тогда домой?

— Только осторожно, ладно? — паникую. — Совсем осторожно, дед. Такой гололёд…

— Да уж понял, — бормочет он.

С той стороны звонка слышу лай собаки и звук его шагов.

— Напиши, когда будешь дома, ладно?

— Понял, принял, — сокрушается. — Черт под ноги насса…

— Дед! — возмущаюсь.

— Виноват, — посмеивается.