Семья Звонаревых. Том 1
3 прочтения
– Я считаю такую оплату труда рабочего неправильной и во избежание недовольства со стороны рабочих решил обо всем доложить вашему превосходительству, – пояснил Звонарёв.
Генерал сердито взглянул на стоявшего перед ним инженера и почти выкрикнул:
– Прошу вас, господин инженер, раз и навсегда запомнить, что дела рабочих вас совершенно не касаются и беспокоить меня по таким пустякам нечего. Есть начальники цехов, пусть они и разбираются в этих вопросах, а вам предлагаю обратиться к исполнению своих прямых обязанностей.
Так плачевно закончилась попытка Звонарёва помочь рабочему. Как оплёванный, вышел он из кабинета директора, проклиная в душе и заводские порядки, и начальство, и себя с Блохиным вместе. Тяготила мысль, что нужно будет рассказать Блохину о своей неудаче.
– Вы уж простите меня, Сергей Владимирович, – проговорил Блохин, встретив Звонарёва в цехе и смотря в его сконфуженное лицо.
Вечером после работы Блохин заспешил в Тверской переулок. Маленькая квартирка на втором этаже была ему хорошо знакома. Здесь он часто встречался с Иваном Герасимовичем, секретарём районного большевистского комитета.
– На рожон не лезь, не болтай лишнего, присматривайся к людям и изучай их, – наставлял Иван Герасимович Блохина. – Не забывай: это военный завод. Провалишься – под военный суд пойдёшь и, считай, пропал… А нам ты нужен. Изучишь людей, тогда исподволь организацию сколачивай… Нам-то надо рабочих опять поднимать на последний решительный: не за подачки бороться, а за свержение самодержавия, за политические права… И в оба следи за мастерами, смотри, на провокацию не попадись.
– Не могу терпеть, когда какая несправедливость к рабочим, – пожаловался ему Блохин. – Ну будто кипит всё во мне. Так бы и бросился с кулаками на Быстреева либо на самого Майделя.
– Больно на душе, а ты и виду не показывай. И не каждому верь. Другой таким несчастным, такой казанской сироткой прикинется, что ты ему всё нутро своё раскроешь.