Семья Звонаревых. Том 1

 – Франческо – шпион! Головой ручаюсь, что всё это чепуха!

– Эта, как выражаетесь, нелепая мысль пришла в мою голову, дорогой Евгений Константинович, при изучении деятельности крепостного жандармского управления и крепостной почты. К вашему сведению, Франческо был близко знаком с крепостным почтмейстером Носовым, разоблачённым мною как шпион! – медленно, подчёркивая каждое слово, – произнёс Лыкошин.

Климович улыбнулся, покачал головой.

– Это Носов-то, по-вашему, шпион? Простите, он слишком глуп для этого! Между нами говоря, мои чиновники неплохо справляются с перлюстрацией писем.

Потому-то я так веско и утверждаю, что Франческо не был и не будет шпионом. Он состоит под моим надзором, а я, простите, не Саблин, которого, выражаясь мягко, «не умудрил господь».

– Не слишком ли опрометчиво вы берёте под защиту этого Франческо? – спросил генерал.

– Нет! – уверенно ответил градоначальник. – Прошлое у Франческо небезупречно, но его уже давно забыли, а сейчас он достаточно богат, чтобы ввязываться в какие-либо тёмные истории.

Уверяю вас, ваше превосходительство, сейчас он совершенно безупречен, – распинался Климович, прикидывая в уме, сколько можно будет содрать с Франческо за это адвокатское выступление.

– А как у вас в городе обстоит дело с революционной деятельностью? – поинтересовался Лыкошин.

– Вы сами, ваше превосходительство, знаете: революция – это хронический процесс в любом государстве, – ответил уклончиво Климович. – Везде есть довольные и недовольные.

Между прочим, Франческо не раз помогал нам вылавливать «товарищей» в тот момент, когда они уже сидели в шаландах, готовясь отплыть за пределы Российской империи. В этом отношении он вернейшая опора существующего порядка и законности.

– Значит, вы считаете, что он не участвовал в организации побега заключённых из крепости? – справился Лыкошин.

– Да, убежден в этом, – подтвердил Климович. – У меня есть сведения, что это дело таманцев! Там имеется ненадёжный элемент, с которым трудно бороться, так как казачье начальство не желает идти нам на помощь.

Генерал понял, что потерпел в городе полную неудачу, и с хорошей миной при плохой игре поспешил принять приглашение гостеприимного хозяина к столу.

Около двух месяцев продолжалось следствие по делу о побеге заключённых из Керченской крепости. Но так и не удалось выяснить, кто такие были Гордеев и его жена Матрёна, кому принадлежало судно, которым воспользовались беглецы.