Но в какой-то книге мне попались гравюры молодого Даггерта и его брата Дартовера – того самого короля, который уничтожил сидов, а сам сошел с ума. Так вот, у Дартовера внешность идеального дроу: высокий, стройный, с острыми, хищными чертами и колючим взглядом. Даггерт ниже его на полголовы и в два раза шире в плечах. Да и лицо у него отличается: широкие скулы, крупный нос, тяжелый квадратный подбородок.
А может, это не мать согрешила? Может, как раз отец Даггерта прижил его от любовницы-дварфки?
– Не узнаешь? – хмыкает он, выводя меня из задумчивости.
– Вроде недавно виделись.
Я понимаю, что уже минуту стою, положив руку на спинку кресла, и невежливо таращусь на короля.
– И вам здравствовать, – изображаю приличествующий случаю кивок и опускаюсь в кресло. – Зачем вы хотели меня видеть? И почему наедине?
Он прекращает постукивать по столу и подается вперед.
– Есть новости. Разведчики доложили, что в Первородном лесу повысился магический фон. И его эпицентр находится как раз в районе Королевских холмов.
Похоже, герцог пытается пробиться к подземному храму.
Я замираю, стараясь не выдать эмоций. Только чувствую, как сжимаются пальцы, впиваясь в подлокотники кресла.
– Карион?! – выдыхаю, не веря своим ушам. – Но… это невозможно!
Даггерт морщится:"
"– Похоже, ему помогают одни из сильнейших эльфийских магов. Мои разведчики следят за ними, но ты сама понимаешь: мы можем только наблюдать сверху, да и то ночью или в пасмурную погоду. Наши маги создали амулеты-щиты, закрывающие от солнечного света, но их резерв не бесконечен, хватает на пару часов – не больше.
К тому же герцог понял, что за ним следят, и стал осторожнее. Мы на несколько дней потеряли его из виду, а потом вдруг этот резкий всплеск. Он был настолько силен, что повредил следящие амулеты. Но это не все.
Король делает красноречивую паузу, чтобы добавить:
– Переизбыток магии пробудил всякую нечисть, причем ее стало гораздо больше, чем раньше. Как думаешь, с чем это связано?
Тру виски:
– Дайте сообразить…
Первородный лес испокон веков принадлежал сидам.
Он был их домом. Но что случается с домом, у которого нет хозяев? Он зарастает бурьяном и пылью, начинает ветшать и в конце концов разрушается.
Первородный лес зарос бурьяном. Я сама видела то, во что превратились деревья: они стали вместилищем зла, у которого нет названия. Когда мы с Савьеном и Арлет попали туда, мне казалось, что ветви – это корявые руки чудовищ, узловатые корни – их ноги.
