Сердце офицера

Оля сначала словила немного паники, потом успокоилась.

— Представлю тебя ему официально.

— Зачем? — пискнула она, запахивая халат на груди.

— Ты живешь со мной. Ему интересно.

Покачав головой, Оля скрылась в ванной. Он заметил, что когда выдавал ей ту или иную информацию, ей периодически требовалось немного времени для осмысления.

А его топило нежностью…

Валентина Игнатьевна снова постучала к ним.

— Не передумала, хулиганье?

Саша важно посмотрела на няню и шажок за шажком направилась к ней.

— О, ты посмотри-ка на неё, соблаговолила.

Пойдем-ка завтракать, как раз каша остыла. Петр, где Оля?

— В ванной.

— Тоже спускайтесь завтракать.

— Обязательно.

Идиллия…

Много ли мужику надо для счастья?

Петр откинулся на спину, заводя руки за голову. Идеальнее утра не придумаешь. Нет, он бы не отказался поспать ещё часика три, но и к такому раскладу тоже был готов.

Небольшое беспокойство царапнуло грудь, когда Оля не вышла из ванной через десять минут. Ему не понравилась эта заминка. Что смутило его девочку? Чего она снова испугалась? Что надумала?

Он вздохнул и уже собрался вытаскивать зазнобу из ванной.

Не успел — она вышла сама. Ему хватило одного взгляда на немного побледневшее и растерянное лицо, чтобы в груди кольнуло.

Петр, не напрягая пресс, пружинисто сел на кровати и обеспокоенно спросил:

— Оль, что случилось? Плохо себя чувствуешь? Где болит, скажи.

Свесил ноги, поспешно вставая с кровати.

В каждой проходящей в молчании секунде таилась угроза. Петр подобрался, готовый к худшему.

Знакомое колючее предчувствие потери накатило сначала одной волной, потом второй.

Он ничего не мог с собой поделать. Даже у него есть слабости…

— Нет… Ничего не болит, — растерянно отозвалась Оля, несколько раз моргнув ресницами.

Мужчина поднялся и, не обращая внимания на саднящую боль в груди, направился к ней.

Первым делом — помочь Оле. Разобраться, в чем причина её странного настроения. Остальное — потом.

— Тогда в чем дело? — и остановился в шаге от неё.

Оля вскинула подбородок кверху.

В её глазах отчетливо считывалась даже не растерянность, а легкая паника, к которой он именно сегодня оказался не готов.

Петр не успел отреагировать на неё, Оля протянула вперед руку раскрытой ладонью кверху.

— Вот.

На ладони она держала тест на беременность.

Ему ли не знать, как они выглядят…

Громов взял протянутый тест.

— Две недели? — внезапно севшим голосом уточнил он.

Тут и уточнять-то нечего было, но Петру надо было что-то сказать.

Хоть что-то.