Но стирки собралась целая гора. Весь день бегала – одно вынимала, другое закладывала.
На Севушке, естественно, моя халатность тоже сказывалась. Без подгузников он не мог толком спать. Бедный малыш – и часа не проходило, как сырость выдергивала его из сна, уюта и покоя. Он морщился, кряхтел и обиженно плакал, не понимая, что за подлянки я ему устраиваю.
– Хороший мой… Мама неспециально… – бормотала я ласково, переодевая сына. – Папа бы тебе лучше объяснил, правда? И рассмешил бы… Как всегда…
Улыбнулась, вспомнив те фирменные выражения, от которых у меня обычно округлялись глаза.
Поначалу сомневалась и в уместности этих слов, и в его чувствах к ребенку. Все казалось грубым и даже странным. Но за два месяца наблюдений я изменила свое отношение к шуткам Чернова. Его собственный отец ведь тоже постоянно что-то такое выкатывал, обращаясь к своим сыновьям. Сейчас я не сомневалась, что Руслан любит Севу. Ну вот такая у Черновых форма нежности. Мужская, что ли. Без сюсюканья, но с искренней заботой. Для меня дико, потому что пока я росла, в нашем с мамой окружении настоящих мужчин не было.
Только особи мужского пола, которые путали уверенность с хамством, а ответственность – с подачками после пьянки. Никто из них и дня бы с младенцем на руках не провел. А уж говорить с ним, успокаивать, находить подход, как это делал Руслан, которому отцовство буквально на голову свалилось – и подавно. Но страшнее всего было то, что эти «мужчины» пользовались своей силой, чтобы получить желаемое от тех, кто по природе слабее.
Мама это называла «животной натурой» и говорила, что они все примерно одинаковые. Вот я для себя и решила, что жить с таким никогда не буду. А раз других нет, то лучше одной. И в МВД пошла не только, чтобы уметь постоять за себя, но и защищать других.
Так что никаких симпатий, никаких желаний, никаких бабочек в животе… Пока в зону моего личного пространства не вошел Руслан Чернов. Именно вошел. Не ворвался. Характерно, как входит истребитель – целенаправленно, точно по координатам, с тем самым стальным самообладанием, за которым скрывается ударная мощь.
Но угрозы от него я не чувствовала.
Долго прятала от себя, но помнила до мельчайших деталей, как резво застучало сердце, стоило ему оказаться рядом. Не от страха. От растерянности и… незнакомых желаний.
Руслан был сильным, горячим, сосредоточенным и настойчивым. Целовал с напором, но этим напором не ломал, а будто разгонял мою нерешительность. Вел в нужном направлении и брал ответственность на себя.
