И пошло поэтапно: дернулась глотка, качнулась грудная клетка, сократился пресс.
Хапнул кислорода медленно, но поглубже, расширяя на вдохе ноздри.
Пах и приводящие резануло спазмами.
Блядство.
Скользнув рукой, нашел ладонь СВОЕЙ. Сплетая пальцами, сжал, несмотря на то, что задробило сходу."
"– Ты не устала? – толкнул с намеком.
– Нет… – выдохнула шумно, явно взволнованно. – А-а ты?..
Я не ответил. Не понял даже, что должен. Едва услышал, что с ней порядок, вывел нужду в режим турбо.
– Иди сюда, – просипел, поглаживая тонкое запястье, по которому уже бахал с подрывами пульс.
И сам навалился. Подмял, вспоминая душ, баню, как вылизывал ее… Хуй знает, как докатился. Изначально шибануло, когда увидел на пленке, как уже Чернова, но еще не моя, скованно терпела гребаные «Горько!». Рванул себе доказывать, что сейчас иначе. Что могу взять все, что хочу. И когда оказались в той позиции, где видно сокровенное и манит запах … Ломануло, на хуй, так, что мозги пошли вразнос. Какие-либо понятия сползли, как салаги на первой перекличке.
Вот и взял. На вкус ее взял.
И этот вкус въехал в железобетонную основу меня пузырями воздуха. Прочность просела. Заиграло все как кисель.
Честно? Ебануло в банном замесе с пиздецовым размахом.
Я понял, что такое хотеть секса. Это не про стояк. Это про шухер всего тела. Про вывернутую, на хрен, душу. Про голод конкретно по СВОЕЙ – аналоги не вкатят, не утолят. Только ее надо. Иначе все, труба, не выжить.
Каждый ее вздох – удар в кадык.
До пролома.
Каждый стон – залп по коже. Наголо.
Каждый всхлип – зачищенные лезвием нервы.
И когда Люда потекла так, что бороду залило, мне не то что похуй было… Я, блядь, озверел от кайфа. И срать, что о таком даже говорить западло. Я никому рассказывать и не собирался. А повторять – да.
Вот это тема, когда есть СВОЯ. Огонь.
И поцелуй от нее… Когда сама потянулась… Сука, ну просто убил. Окислил остатки стали. Толкнул в коррозию. Хули? Столько трястись и обливаться потом.
Она сосала мне язык, я чуть не кончил. Потребность влить в нее семя снова забила все клетки. Мозга в том числе. Контроль расфигачило в щепки. И костяк вывернуло до судорог.
Моя. Моя. Прописался, блядь.
Но в душе не тронул. Видел, что Люда смотрела на заряженный боевым духом член, как на вражеский томагавк. Стыдилась наготы. И того, что я с наскока взялся ее мыть.
Перетерпел. Сжал зубы и перетерпел.
Но воли хватило ненадолго.
