Уже можете встать? Нам нужно найти укрытие и обработать рану Леры.
Едва я это сказала, раздалась новая автоматная очередь.
– Не успеем… – выдохнула почти беззвучно. С лестницы, вниз в толпу, двигался один из боевиков. И смотрел он прямо на нас. – Не вздумайте бежать. Прижмитесь к стене и замрите, – выдала девочкам как приказ.
Крики, гул, топот… Люди бежали и бежали.
А точнее – их сгоняли. С разных направлений. Со всех уровней."
"Это плохо. Но не так плохо, как если бы стреляли забавы ради на поражение.
Шансы оставались.
– Внутрь! По точкам! Живо! – закричал террорист, поднимая вверх ствол.
И поток, ведомый его соучастниками, начал вваливаться в магазины. Беспорядочно. Пачками.
– Организованно, блядь! Не создавать толкучку! – орал еще один боевик.
Пока продолжалась суета, я могла сидеть у стены. Сидеть и считывать: внешность, возраст, психологическое состояние, наличие оружия.
Семеро. Это очень много, чтобы они не собирались требовать.
Все вели себя достаточно спокойно. Эмоций не проявляли и в принципе без надобности не дергались.
Автоматы держали уверенно и цепко, что говорило про наличие некоего опыта.
Господи…
Мы с девочками и охранником заходили в магазин последними. В тот самый магазин, в котором я с десяток минут назад – беззаботная и счастливая – покупала Руслану футболку. Сейчас же шагала, как в камеру. Все вещи, включая сумки и обувь, нас вынудили оставить у двери.
Мой взгляд упал на все еще лежащую на стойке футболку, и в груди так сжалось, что застопорились все физиологические функции.
Ни дыхания, ни сердцебиения – ничего не было. Только пульс разрывал виски. Видимо, там вся кровь и собралась. Отход вниз перекрыла затянувшаяся на шее удавка. И давила она так, что казалось, вот-вот хрустнут позвонки.
Психологическая устойчивость? Резервы? Все без толку.
Подпитываемый темными эмоциями мозг импульсами толкал один-единственный ресурс – страх. Чистый. Животный. Ледяной.
Что если… Если это все же конец?..
Неужели я больше не приму ни одного прицельного взгляда своего Руслана Чернова? Ни как хмурится, улыбается, смеется, возбуждается.
Не вдохну ставший родным и необходимым запах. Не прильну к каменной груди. Не поцелую горячие и твердые губы. Не проснусь в надежных руках. Не почувствую, как он распирает изнутри, доводит до точки кипения, взрывается.
Что если?..
Бедро, через карман пиджака, пробило вибрацией.
Я застыла.
Телефон. Он был при мне.
Прячась за спиной сидящей впереди женщины, я осторожно вытащила мобильный.
