В тот момент был только муж, который должен защитить. Любой ценой.
Мозг взревел от ярости. Челюсти стиснулись, но сквозь зубы, один хер, прошло рычание.
Я поджал пресс. Двинул плечами. Поймал вес. И ушел в сторону, как лапа циркуля, в попытке вытащить чистую линию прицела. Но шакал вращался следом и тянул за собой Люду.
Я моргнул. С шумом перевел дыхание.
И посмотрел на нее.
Через стекло, но пересеклись. То, что я увидел в ее глазах, чуть не снесло меня лавиной. Суть не в страхе. И даже не в боли. А в том, как она держалась.
Зная, кто перед ней. Доверяя до талого. И дожидаясь команды.
Потому что мы связка.
Ебаную грудную клетку вновь повело изнутри.
– Дай мне поле, – хрипнул четко.
На отработку.
СВОЯ отмерла, резко вмазала бородатому по перевязке и, выкрутившись, отскочила вбок.
Он падал. Я дулом ловил.
Гортань. Прицел. Минус.
То, что все длилось чертовы секунды, понял, когда в помещение ворвалась моя «двойка». Пока Бастрыкин проверял углы, меня ударило: я в ходу. Сука, штурм в самом разгаре.
Вернулся. Собрался. Обратно бездушной боевой машиной стал.
– Выведи ее, – рванул «третьему».
– Этот был восьмым. Я увидела его после того, как передала информацию, – заговорила Люда на выдохе. Вцепившись в уводящего ее бойца руками, а в меня – глазами. – Учитывайте.
Я кивнул. И вышел, чтобы пробить дорогу до лестницы.
– Пожалуйста, будь осторожен, – последнее, что услышал, прежде чем они поднялись на пролет.
Сжав кулак, поднял в воздух. И вернулся в пекло.
«Значит, она.
Сигнал – от нее», – выжгло изнутри, пока шлифовал путь.
Почему не предупредили?
А если бы сказали и, к херам, отстранили? Я бы сдох.
Даже сейчас, когда только думал об этом, накрывало. И я давил агрессивнее. Яростнее. Сука, выбиваясь из сил.
Последняя гнида выдернула чеку. Троих наших задело. Пострадали, увы, и гражданские, потому как накрывать и давить пришлось, когда он ввалился в одну из точек. Без права на выстрел. Повалили, отбили, скрутили и вынесли.
Еще какое-то время ждали, пока саперы «разобрали» главный вход.
Начали выводить мирных. Раненым – первая очередь. Затем остальные.
Я шел последним.
Трясло, сука. Аж гудел.
А на площадке еще сновали спасенные, репортеры, обычные зеваки.
Шлем снял, но балаклаву не тронул. Автомат прижимал к боку.
И тут…
Блядь.
В грудь вжарило – так влетела СВОЯ. Я замкнул, обхватывая руками.
– Руслан… – выдохнула, сжимая мое лицо ладонями и неосознанно сдвигая защиту.
– Ушатанный.
