Но карри!!! Боже, это выше моих сил! Есть не смогла бы под дулом пистолета! И ты, Чернов, отдал мне остаток своего сухпайка! Помнишь? Я тогда в полном шоке была!
Руслан крутанул в руке вилку, которую норовил отжать сын, сжал ее крепче и… вперился в меня внимательным взглядом.
– Почему в шоке? – пробил хрипло.
Мое сердцебиение ускорилось.
– Ну… – протянула, сглатывая. Но стараясь не опускать взгляд. – Мы не общались. И ты не смотрел никогда.
– Это не значит, что я тебя не видел.
В его ответе снова чувствовалась какая-то значимая подоплека.
Я толком разобрать не могла, но разволновалась жутко.
– Если не хочешь есть торт… – шепнула сдавленно. Пульс так частил, что с трудом себя слышала. – Просто оставь… Я не обижусь…
Чернов не ответил. Вместо этого, молча заработав вилкой, в четыре хода проглотил кусок.
Отодвинув тарелку, сдержанно поблагодарил:
– Спасибо.
И встал.
– Бери свой десерт. Пойдем на балкон.
Сам с Севушкой, не дожидаясь моей реакции, вышел.
Я, конечно, замешкалась. Но быстро опомнилась.
Поднялась, схватила тарелку с чашкой и поторопилась к семье.
На задней стене балкона имелся светильник с обычной лампочкой в шестьдесят ватт. Однако Рус его не включил. И я не стала, увидев, как он подносит зажигалку к стоящим на столике свечам.
Пару скрежещущих движений, и в нашем новом уютном мирке замерцало пламя.
– Красота… – выдохнула я, когда внутри затрепетало.
На привезенной Русланом кровати были разбросаны подушки. Распихав их под стену, он соорудил что-то наподобие диванчика.
"
"– Садись, ешь, пока «Добрыня» не затребовал сиську, – сказал, пропуская меня в угол, ближе к столику.
Только я устроилась, развалился с сыном рядом.
– Ну что, молодой? Что расскажешь бате?
Сева тут же забубнил на своем.
Я улыбнулась и взялась за десерт. Попробовав, с облегчением убедилась, что дело не в моих кондитерских умениях. Торт был вкусным. Просто Чернов, выписывая дифирамбы сладкому, реально только обо мне говорил.
Это не могло не будоражить, посылая по всему организму волны безумного хмеля.
– Поела? – спросил Рус, едва я прожевала последний кусочек. Сделала еще глоток чая и кивнула. – Иди сюда, – поманил, поднимая руку и открывая тем самым бок.
Я скользнула, с удовольствием прижимаясь к мощной груди мужа. Прикрывая веки, втянула внутрь себя запах, жар, силу.
– Нормально устроились, – пробасил Чернов глухо. – При свечах. В комфорте. На расслабоне. Еще и музыка халявная. Огонь.
Говоря о музыке, имел в виду бар у подъезда.
