Ну и губы, язык… Сука, да даже небо… Тактильно все ощущалось особенным.
И двигалась Милка именно так, как я научил. Теперь это с ней на всю жизнь.
Моя же. Моя.
Спустившись обратно к груди, дернул все-таки кружево вниз. Не снимал, но сиськи вынул. К одной присосался. Затем ко второй. СВОЮ придерживал уже в обхват спины. И все равно казалось, что вывалим стекло, о которое она, инстинктивно отшатываясь, билась то плечами, то головой.
– Русик… – пискнула на выдохе, когда коснулся кружева между ног.
Лоскут был пиздец каким мокрым.
Удерживая Милку, невзирая на череду коротких, но оглушительно громких стонов, начал с собственным глухим порыкиванием натирать им ее плоть.
До жара. До четкой пульсации. До характерных пошлых звуков. До размазывающих в нулину сладострастных запахов.
Когда влаги стало так до хрена, что заскользили между собой пальцы, развернул и подтолкнул к кровати. План был простой – бегло заценить сзади.
Но открывшийся вид вышиб настолько, что замкнули не только мозги. В паху повело.
Если бы меня спросили, какая часть тела у Милки шикарнее, я бы заметался, как салага.
Все нравилось. До гари. Но стринги так выгодно подчеркнули округлые ягодицы, которые я и раньше считал выпуклым сердцем, что я в помутнении готов был определиться.
– Засада… – выдал одними губами.
И сглотнул ком, который провалился в нутро, как кирпич в бездну.
Руководствуясь исключительно животными повадками, вынудил СВОЮ наклониться. Она послушно уперлась ладонями в матрас, и я, блядь, закурсировал взглядом не только по румяным полушариям, но и по тому месту, где черная ткань, прилипнув, маячила мокрым пятном.
"
"У виска дернулось, словно пуля влетела. Дальше, понятное дело, по накату. Ощущения раскручивались как после разрыва заряда – разнесло на сотни частиц. Они и спровоцировали в башке похожую на сейсмическую тряску масштабную пульсацию.
Просунул палец под полоску трусов, подцепил крючком и, оттянув, потащил на сторону. Стрельнув, та так впилась в упругую мякоть ягодицы, что на коже образовался быстро краснеющий залом.
На глаза рухнула пелена. А я сморгнуть ее не смог.
Снова сглотнул. Но слюной, блядь, так топило, что не срабатывали никакие спасательные операции. Хоть откачивай.
Или…
Разделив розовую сердцевину, накатал пальцем скользкие дорожки – от входа до клитора, от клитора до ануса и на обратном пути внутрь СВОЕЙ. А потом наклонился и, растягивая пальцем, слил в нее слюну.
– Хочу кончить в тебя, – рванул глухим залпом.
Незапланированно.
