Я заперла за ним дверь и от нечего делать отправилась в обход по квартире.
Ванная комната была совмещена с туалетом. Несмотря на скромные размеры, пространство выглядело продуманным до мелочей. Душевая кабина, унитаз, встроенный шкафчик, раковина, а рядом с ней стиральная машина. На ней, кстати, ничего не лежало – никаких случайных бутылочек, никаких вещей. Минимум косметики – мужской лосьон, бритва, паста, щетка – находился на стеклянной полке у зеркала. Все стояло ровно, будто выстроено с помощью линейки.
На вешалке висело одно полотенце – темное, сухое.
Кухня по размерам была такой же компактной, но, что более важно, отличалась функциональностью. Добротный гарнитур, встроенный холодильник, плита с вытяжкой и крепкий стол на двоих.
Дальше я пошла в комнату и остолбенела, когда поняла, что она в этой квартире последняя. То есть, Господи, единственная.
Одна комната.
На двоих.
Я медленно обвела ее взглядом, будто надеялась отыскать в стене потайной ход в еще одно помещение.
Но нет.
Диван. Стол. Полка. Тяжелые шторы на окне.
Никакой другой двери. Никакой другой комнаты.
Как в той чертовой песне: «Только рядом, только вместе…».
Тяжело вздохнув, я прошла вперед. Чувствуя, как к горлу подкатывает ком, выглянула во двор. Насладиться открывающимся видом на парк, естественно, не получилось.
Обернувшись, я скрестила руки на груди.
Куда тут прятаться?
Как тут вообще ужиться?
Стоило сделать шаг в сторону дивана, желейную расхлябанность в груди вышибло жесткой, как удар под дых, хваткой.
Все потому что…
На полу, рядом с массивной боковиной, стояли два бокала.
Один пустой. Второй с остатками вина и со следом губной помады.
Я застыла, уставившись на фужеры, пока в голове медленно оседал факт их существования.
Кровь прилила к лицу, а потом резко отхлынула, оставляя после себя колючую дрожь.
Передернуло.
Сильно. Разительно. До спазма в диафрагме.
Грудь стянуло, дыхание сорвалось, а во рту запекло, словно слизистые обожгло спиртом.
Не меньше минуты стояла неподвижно.
А потом резко засуетилась – схватила бокалы и помчалась с ними на кухню.
«Но если вдруг что не так… Ты не молчи, Людмила. Звони либо мне, либо Светлане Борисовне…»
Никому я ничего не сказала.
Тщательно вымыла тару, дала влаге стечь, протерла до скрипа полотенцем и спрятала."
"После просто сидела на кухне, вслушиваясь в бессвязный гул в своей голове. Память, не зная пощады, подкинула отрывки того дня, что я старалась забыть.
